Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 63 – Татьяна Сотскова

Его слова были сладким, вкрадчивым ядом, который он лил мне прямо в уши, прекрасно зная, куда целится и какие струны задевает. Но я лишь кивал, сохраняя на лице маску почтительного внимания и спокойствия.

Соглашаться с ним, поддакивать сейчас было куда разумнее, чем выплёскивать накопившуюся ярость на одного из сильнейших и самых влиятельных людей Совета.

— Совет, — продолжил он, понизив голос до конфиденциального шёпота, — провёл экстренное закрытое голосование.

Он сделал театральную паузу, давая мне прочувствовать всю значимость момента.

— И мы единогласно сошлись во мнении. Лучшего человека, чем вы, Дарис, для усмирения этого… хаоса, не найти. Кто, как не вы, знает все их повадки, их норы, их грязные маленькие секреты? Кто понимает, как они думают?

Смешно. Кто как не выходец из помоев, кто как не бывший главарь всех этих бандитов знает, как с ними всеми разговаривать? Никто. Я — лучший. Пусть я сейчас живу в верхнем городе. Пусть я выбрался и стараюсь жить по-новому. Но ярлык, навешанный на меня еще с тех времен, с меня не снимают.

И только я, такой единственный и неповторимый, знаю их всех. И знаю, как надеть на них смирительную рубашку.

Пусть я стараюсь, пусть я пытаюсь адаптироваться, я все равно был, есть, и остаюсь тем, кто жил на самом дне.

Арейна… Хорошо хоть дома ждет Арейна. Моя жена, которая вынашивает моего ребенка. Она единственная, кто видит во мне не чудовище с низов, а человека, который ради нее старается, из кожи вон лезет, но старается стать лучше. Для нее.

Эти мысли немного меня успокоили. Жена.Ребенок. Я стараюсь ради них. Вся эта затея была придумана только ради них. Я готов умереть, лишь бы они жили в безопасности.

Еще там, на дне, в яме, я думал обо всем этом. Пока она не забеременела, пока она была просто моей девушкой, с которой вдруг нашелся общий язык, и к которой появились странные, совершенно незнакомые мне чувства, я был слеп.

Но потом она забеременела. И что я видела? Какие у меня были варианты? Бросать ее я не собирался. Сделать так, как поступила когда-то моя мать-шлюха? Бросить детей одних, на дне, умирать, ради собственной шкуры? Ради шанса, что она выберется из этого города. Уедет с купцом. Который ее пожалел, и родит уже новых детей?

Нет. Я не хотел, чтобы мой ребенок рос без отца. Где мой отец я понятия не имею. Мать свалила, оставив меня и Джеймса совершенно одних, а ведь мне тогда еще и семи лет не было! Она променяла нас на шанс выжить, стать… человеком.

Тогда, два злых, брошенных мальчика обещали друг другу, что никогда не поступят так же со своими детьми. А позже пообещали, что изменят этот город к лучшему, чтобы каждому было место в этом мире. Без ярлыков, без опасности быть убитым за кусок хлеба.

И мы старались. Всеми силами старались, меняли город. Но мы выросли. Взгляды поменялись. Джеймс видел только один выход — революция. Он видел войну, и в этой войне спасение для нижнего города.

И я его поддерживал, пока Арейна не забеременела.

Я тогда сел, и задумался. Куда я приведу Арейну и ребенка? В этот гнилой город, в эти помои, где жить могут только сильные? Где правда в кулаках и на острие ножа? Он бы там зачахла. Умерла бы от тоски по нормальной, безопасной жизни.

И тогда я задумался: а что если я приду в этот город? В верхний? Но, даже если и получится, то как обезопасить своего ребенка от… них? От нижних? Узнав о предательстве они бы не оставили меня в покое. И моего ребенка тоже.