Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 68 – Татьяна Сотскова

А посреди этого невозможного, этого тихого, цветущего рая стоял небольшой, но крепкий, основательный дом. Его стены были сложены из тёмного, отполированного до мягкого блеска дерева, а вставки из блестящего металла отливали тёплой медью в свете ламп. Он выглядел… уютным. Точь-в-точь как дома из старых, потрёпанных книг, что я читала в Академии — из времён до Великого Разделения, до того, как мир погрузился в вечную тень и разлад.

— Как… — я прошептала, и голос сорвался, застряв в пересохшем горле. Больше я не могла вымолвить ни слова.

Это было за гранью возможного, за гранью любой логики. Это было чудо. Чудо более сильное, более настоящее и трогающее до слёз, чем любая магия, любая технология, которые я когда-либо знала.

Джеймс стоял рядом, молча наблюдая за моей реакцией, за тем, как дрожит моя рука на косяке. И на его обычно непроницаемом, высеченном из камня лице я впервые увидела не маску лидера, стратега или сурового бандита.

Я увидела тихую, глубокую, сдержанную, но оттого не менее яркую гордость. Гордость творца, сумевшего вырастить жизнь посреди смерти.

Джеймс молча провёл меня внутрь дома, и с первым же шагом я погрузилась в совершенно иную реальность. Воздух здесь был другим — тёплым, сухим, с густым ароматом выдержанной древесины, старой кожи и едва уловимым, но знакомым запахом свежей краски и олифы.

Всё здесь было продумано до мелочей, каждая деталь лежала на своём месте, создавая ощущение не стерильной строгости, а глубокого, осмысленного порядка.

Мы прошли через гостиную с низким, приземистым диваном, заваленным подушками, и настоящим, сложенным из грубого камня камином, в котором, я была уверена, зимой потрескивают настоящие дрова. Заглянули в крошечную, но уютную кухню, где на полках аккуратно стояла медная посуда, поблёскиваяв свете настенных светильников.

Потом мужчина показал спальню — с широкой деревянной кроватью, покрытой плотным, узорчатым покрывалом, и — у меня сердце ёкнуло — с настоящим, большим окном, выходившим прямо в сердце сада. Это был не просто временное убежище. Это был дом. Настоящий, живой, дышащий покоем и уютом дом.

А потом он подошёл к ещё одной, неприметной двери в глубине прихожей и толкнул её. Она открылась беззвучно, на хорошо смазанных петлях, и моему взору открылась… мастерская.

Не тёмная, закопчённая конура, как я по наивности представляла себе рабочее место в Поднебесье, а просторное, высокое помещение, залитое ровным, белым, почти хирургическим светом, не дающим теней.

Всё здесь было идеально организовано для работы. Прочные, массивные верстаки из цельного металла, прикрученные к полу. Бесконечные полки, уставленные аккуратными рядами инструментов — от самых простых гаечных ключей и молотков до сложных, тонких приборов для калибровки и юстировки, о которых я только читала в академических учебниках. Мощные лампы на гибких кронштейнах, система принудительной вентиляции, тихо гудящая где-то за стенами, и даже небольшой, но исправный кран-балка под самым потолком. Всё, о чём только мог мечтать артефактор, всё, что было нужно, чтобы снова дышать полной грудью.

— Здесь есть всё для работы, — сказал Джеймс, обводя рукой это царство порядка, чистоты и безграничных возможностей. Его голос прозвучал приглушённо, почти с почтением, будто он находился в святилище. — Если чего-то не хватит — скажешь. Я найду. Доставлю.