Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 83 – Татьяна Сотскова

— А потом я оказалась здесь, — закончила я, с горькой усмешкой пожимая плечами. Слова высохли, оставив после себя лишь пустоту и лёгкую дрожь в коленях. — Без предупреждения, без причины. И поняла, что назад дороги нет. Что всё, что у меня было, — это здесь. И сейчас. Моя сила, мои знания, и мое желание выжить любой ценой, назло всем.

Я наконец подняла взгляд на Джеймса, готовясь увидеть насмешку, недоверие или даже злость. Готовая к тому, что он назовёт меня сумасшедшей.

Но его лицо было невозмутимым. Он просто слушал, впитывая, как губка. И в его глазах не было смеха. Было понимание. Такое же, какое бывает у двух изгоев, нашедших друг друга на краю света.

Я ждала. Ждала насмешки, взрыва недоверия, вопроса «с чего это ты решила?». Ждала, что он отшатнётся от сумасшедшей.

— Из будущего, — произнёс он наконец, и это было не вопросом, а спокойной, почти безразличной констатацией факта, будто я сказала, что пришла с соседней улицы. — Значит, твой мир… наша история… для тебя в прошлом. В книгах'.

Я лишь кивнула, сжавшись внутри в комок нервов. Всё. Теперь он знал. Теперь у него была над моей судьбой абсолютнаявласть. Одно его слово — и из ценного союзника я превращусь в помешанную, в учёного кролика, в угрозу, которую нужно изолировать.

— Жаль, — сказал он неожиданно, и его голос прозвучал глухо. Он опустил взгляд на жезл, всё ещё зажатый в его руке. — Звучало… красиво. Мир без оружия. Мир, где можно творить, а не разрушать.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что могло быть тоской.

— Но, к сожалению, или к счастью, ты оказалась именно здесь, именно в это время. Этот мир, — он с силой ткнул жезлом в сторону, будто указывая на все Поднебесе, — требует оружия. И спасибо, чёрт возьми, что ты его создаёшь. Без тебя все бы точно рухнуло.

Камень с души свалился с таким грохотом, что я чуть не пошатнулась. Не было ни страха, ни отторжения. Было… принятие. Холодное, прагматичное, но принятие.

Он не счёл меня сумасшедшей. Он принял мою реальность как ещё один факт в своём уравнении войны.

— Ты построишь себе безопасный мир здесь, — его голос вдруг стал тише, грубее, и в нём проскользнула странная, почти незнакомая нота. Нежность? Нет, скорее… решимость. — Своими руками. Своим умом. И я тебе в этом помогу. Помогу сделать так, чтобы таким как ты здесь было место, чтобы для тебя здесь было безопасно. Мы поможем друг другу воплотить наши мечты.

Он посмотрел на меня, и в его безумных глазах я увидела не жалость, а нечто иное. Признание. Признание равной.

— Это я обещаю.

Конечно, вот финальная, очень личная сцена этой главы.

Разговор как-то сам собой перетек в другое русло, будто прорвало плотину. Сначала я, поддавшись странному порыву, рассказала ему о своем детстве в знатной семье Доусон.

Не о торжественных приёмах и богатстве, а о вечном чувстве, что ты — бракованная деталь в отлаженном механизме. О том, как на тебя смотрят сквозь тебя, ожидая увидеть кого-то другого, более сильного, более «правильного». О бесконечном давлении и одиночестве, которое лишь глубже, когда ты окружён людьми.

Джеймс слушал, по-прежнему не перебивая, лишь изредка задавая короткие, точные вопросы, которые вскрывали самую суть: «А что ты чувствовала, когда чинила свою первую вещь?» или «Они боялись, что ты станешь сильнее?». А потом, когда я замолчала, начал рассказывать сам.