Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 126 – Натали Лансон

В полёте он подрезал крыльями воздух так, что в ушах звенело, и я смеялась от головокружительного упоения.

Приземление было внезапным, но очень мягким.

Коррин спикировал на балкон, который, как оказалось, вёл в хозяйскую спальню его особняка.

Он внес меня в спальню, мягко, как будто я была хрупким сосудом, и в дверь за нами опустилась ночь.

Меня охватил какой-то странный трепет.

Я – женщина, которая знала о сексе многое, но в теле Надин я была девственницей, и это делало всё особенно трогательным: каждое прикосновение – открытие, каждый поцелуй – момент радости и доверия.

Хильсадар смотрел на меня так, будто прикасается не к любимой, а к святыне. Он осторожно стал снимать с меня одежду – его пальцы были бережны, как руки врача, как руки художника, и в каждом его движении было лишь одно намерение – любить.

Наши губы искали друг друга. Мысли отступили, остались только ощущения: тепло руки у лопатки, запах кожи, лёгкая дрожь в коленях, звук собственного сердца, громкий и не нуждающийся в объяснениях.

Коррин был терпелив. Он видел, как я вздыхаю, как нервничаю от чего-то, и давал мне время – пауза, поцелуй, снова пауза. Не торопил и не требовал. Он отдавал мне ритм. Мы как будто танцевали старинный ритуал: сначала знаки доверия, затем обмен дыханиями, дальше – маленькие открытия. Он учил меня дышать так, чтобы принять, а не сопротивляться; я отвечала, открываясь. Каждое наше прикосновение становилось поэтическим действием: нежностьсмешалась с страстью, осторожность с доверием.

Ночь была длинной. Мы не спешили, мы изучали друг друга, и в этом изучении не было суеты: было ласковое исследование – рук, губ, шёпота. Он вел, я следовала.

Руки дракона знали то, что нужно; его голос – это был мой маяк. В тот момент, когда боль от новизны неприятно царапнула между ног, дракон держал меня так нежно, что мир вздрагивал от полноты ощущений – от того, как за одним дыханием следовало другое, и каждое из них было клятвой: «Мы – одно целое».

Утро застало нас уже совсем другими: не потому, что что‑то изменилось в сути – а потому, что теперь у нас была связь, которую не сотрёшь словами: мы стали истинными. И это не абстракция. Это был тонкий магический узел, который образовался где‑то сердце и мягко циркулировал между резервами наших магических сущностей.

Я лежала на плече зажмурившегося Коррина и улыбалась.

Такого восхитительного секса у меня не было никогда! Ни с Артёмом, ни в фантазиях, ни в случайных прикосновениях – никогда! Но быть с Коррином – это больше, чем наслаждение: это единение, очищение и утверждение – словно три части одной картины под названием «Счастье», которые, наконец, сошлись и подарили особый смысл для моей новой жизни.

И теперь, под его ярким сиянием, мы лежали, обнявшись, слушая, как город пробуждается, и я знала: теперь у меня есть дом не только снаружи, но и внутри – и он называется «мы».

~УГРАС. Курортный городок Альпана. Пять лет спустя~

Сидя на нашей террасе с чашкой травяного чая, я смотрела, как Дин учит маленького Люциана рисовать драконов, («Крылья должны быть такими, дядя Дин! – возмущался карапуз, размахивая руками), и мысленно благодарила Небо, что оно дало мне возможность видеть и слышать это!

Настоящая Надин Танас умерла в том тёмном переулке. Задохнулась, молясь за брата. А потом… Кто-то сверху решил, что её молитва заслуживает ответа. Только не вернул ей жизнь. Вместо этого дал ей меня.