Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 92 – Натали Лансон

Когда перед нами выросла стена из пальм, чьи огромные листья нависали прямо над водой, Коррин отодвинул помеху и первым юркнул в тихое прибежище, выставляя за моей спиной магический барьер.

– Чтобы нам никто не мешал, – пояснил дракон, уловив мой взгляд.

Дикий пляж выглядел ещё лучше, чем общественный!

Ракушек здесь было куда больше!

А ещё я увидела кострище, собранное из камней, и поваленный ствол пальмы.

– Когда ты успел найти это место? – восхитилась я, садясь на импровизированную лавочку.

Коррин положил рядом со мной свёрток, который всё это время нёс в руке и выпрямился.

– Когда возвращался из столицы. Сейчас разожжём костёр и будем жарить микири.

– Микири? Что это?

– Хм… Не знаю, как тебе объяснить. Микири – это глубоководные десятиногие ракообразные. Они очень питательные. – Коррин снял обувь и стал раздеваться, и у меня мозг сразу превратился в сплошную жижу.

«Как же он хорош!»

– Но главное их достоинство: микири – магические животные. Они способны восстановить даже поражённый резерв. Наша драконья ипостась их обожает. – Хильсадар остался в одних трусах, которые плотно облегали его бёдра и отлично угадываемое мужское достоинство, и я быстро отвела взгляд в сторону пенистых волн, накатывающих с лёгким перестуком гладкой гальки. – Я быстро. А ты пока посиди на месте. Постели плед на ствол. Если хочешь, то собери веток. Здесь безопасно, но далеко не заходи. Без меня в воду не лезь, хорошо?

– Угу, – промычала я, пытаясь совладать с жаром, пылающем прямо на моём лице.

А потом случилось то, чего я никак не ожидала: голубая магия искорками обступила мужской силуэт, и в следующий миг возле меня стол могучий дракон, а не губернатор!

Вытаращившись во все глаза, я разглядывала невероятного зверя с лазурной, немного перламутровой чешуёй, пока он не бросился в море, весело брызжа во все стороны.

Когда дракон нырнул, я прерывисто выдохнула:

– Вот это дааа!

Едва стало понятно, что ящер пока больше не вынырнет, я медленно пошла в сторону небольших джунглей, чтобы собрать сухостой для кострища.

Шагнув в полутёмные заросли, где листья шуршали сухо и запах прелой листвы смешивался с солью прибоя, я улыбнулась.

Сухостой хрустел под ногами. Я приседала, ощупывала ветки, выбирала чуть подсохшие прутья и аккуратно складывала их в охапку. Сагриналь таинственно подмигивал сквозь листву, и каждое движение отбрасывало длинную тень – моя тень стала странно растянутой и ломкой.

Я так увлеклась, наслаждаясь процессом, что почти вышла к людной стороне пляжа.

Уже развернувшись в обратную сторону, вдруг почувствовала, что за мной кто‑то наблюдает.

Это чувство пришло не словами, а телом: кожа на затылке словно охладела, мышцы шеи натянулись, и где‑то в груди застучал бессвязный, резкий ритм. Я замерла, держа в руках стопку хрустящих веток. В ушах вдруг оказалось пусто – слышно было только собственное дыхание и далёкое, размеренное шуршание прибоя.

Сердце колотилось так громко, что мне казалось, звук отдавался по рёбрам.

Я поворачивала голову медленно, будто резкий жест выдал бы меня сильнее, и в свете луны заметила движение – тёмную дробную массу листвы, где мог быть кто‑то или что‑то.

Тени сложились в неясный силуэт, который на мгновение приостановился, а затем опять растворился в тёмном зелёном. Никаких голосов, никаких шагов – но сам факт наблюдения был отчётливее любых звуков.