Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 94 – Натали Лансон

Мне достался самый жгучий взгляд исподлобья, который я только видела!

Засмеявшись, отпустила край подола и подняла руки:

– Ладно-ладно. Новое заклинание, так новое заклинание! Я скоро!

Развернувшись к морю, побежала со всех ног, счастливо раскинув руки.

Я влетела в воду, и она обняла меня так, словно вернула домой – тёплая, густая, словно парное молоко, она обволокла тело и разом смыла с плеч весь хоровод мыслей. Первое – чисто телесное – удивление: как мягко скользит солоноватая нежность по коже, как живёт в ней лёгкое пузырение, будто море шепчет прямо в грудь.

Я нырнула с визгом, и под поверхностью мир развернулся в другой порядок. Лагуна Альпаны была не просто каким–то простым пляжем, а небом, которое вдруг упало вниз: дно усыпано ракушками, и каждая из них светилась тонким, холодным светом, как звёздочки, положенные в песок. Между ними камешки – прозрачные, с бирюзовыми ядрами – испускали собственное голубое сияние, мерцание лилось и играло вокруг моих рук, запутываясь в волосах. Казалось, я плыву сквозь рассыпанную вселенную, и ладони моих движений рисуют среди звёзд мерцающие дорожки.

Воздух в воде был плотнее, чем над водой. Он казался полон вкуса – соли и цветочного сока южных деревьев. Каждая секунда под водой будто наполняла меня морской музыкой: далёкие всполохи биолюминесценции отвечали на мои движения, и при каждом всплеске цвет менялся: то ледяной синий, точуть теплее – как если бы сама лагуна хвалила меня за смелость.

Я плыла и смеялась почти беззвучно, потому что звук под водой густел в пузырях и превращался в вибрацию, которая щекотала лицо. Руки проскальзывали по световым дорожкам, и мне казалось, что можно, если захотеть, поймать одну из этих искр и прижать к сердцу.

Тело стало лёгким, почти невесомым. Мышцы отзывались на каждое движение с благодарностью. Ноги разгоняли пузырьки, при каждом махе рассыпая вокруг бронзовый дождик мелкой пены.

Всплывая, я раскрыла глаза – и мир под местной луной виделся волшебнее всякой правды: поверхность зеркальнее, чем стекло, и в нём отражался сам бог ночи.

Мелкие рыбки, привлечённые пузырьками, мелькали серебристыми полосами, а вдалеке, где лагуна встречалась с открытым морем, слышался ритмичный плеск – словно аплодисменты.

Чувствовалось, как от волн уходит тяжесть прежних забот; каждая струя, промывшая лицо, забирала с собой кусочек страха.

Я лежала на воде, позволяя светящимся камешкам плясать у моих ног, и внутри расползалось такое простое счастье, что хотелось кричать – но я только смеялась и плакала тихо одновременно.

Это был восторг ребёнка, открывшего тайник, и одновременно взрослое признание: мир способен на по-настоящему чистые чудеса.

Когда Коррин помахал мне рукой, призывая возвращаться, я устало поплыла обратно.

– Это потрясающе, – выдохнула, счастливо улыбаясь.

– Заклинание «Секкарис»… – через силу выдавил Хильсадар, стараясь смотреть гуда угодно, только не на мой мокрый сарафан, облепивший тело, как вторая кожа.

«Ох уж этот его менторский тон! – Не узнавая себя, облизнула губы, любуясь хмурым анфасом дракона. – Вот бы такого истинного встретить! Жаль, что Коррин не ищет себе жену. Видать, наигрался, как и я… А ещё очень жаль, что мне так же нельзя игнорировать мужской пол! К сожалению, любой половой акт для попаданок – это чуть ли не брачное венчание. Несправедливо…».