Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 97 – Натали Лансон

– Нет, – честно признался Коррин, – но я хочу узнать о тебе больше. Это твоё прошлое. Глупо закрывать на него глаза. Оно – часть тебя.

– Хм… Ну, тогда слушай. Будешь моим личным психологом.

– Я знаю, кто это, – тихо засмеялся Хильсадар, придвигаясь ближе и отдавая мне вторую микири. – Ешь и рассказывай. Тебе сейчас это нужнее.

Я не стала спрашивать, откуда в другом мире драконы знают о земных психологах. Учитывая знакомство Коррина с Гришей, есть кое-какие догадки.

Села поудобнее, быстро съела деликатес и обратила свой взор в прошлое, начиная невесёлый рассказ.

Конечно, я пыталась абстрагироваться от эмоций, погружая мужчину в свою однотипную жизнь, после выхода на работу больше похожую на «День Сурка» Дэниела Рубина, но в какой-то момент несколько слезинок друг за другом скатились по моим щекам, теряясь в белых песчинках под ногами.

Оказывается, вспоминать о безразличной, эгоистичной матери, неблагодарной сестре и Артёме, равнодушно растоптавшем мои наивные чувства и предавшим так подло, с моей родной сестрой, не так просто, как думалось. Я будто расковыряла старую рану, в которой обнаружила значительное нагноение.

Коррин придвинулся ещё ближе и приобнял меня, позволяя уткнуться лицом в его чёрную рубашку.

Не знаю, сколько мы просидели так, но в какой-то момент я задремала, чувствуя лёгкость. Прошлое, наконец, отпустило меня! Окончательно и бесповоротно!

– Надин, – тихо позвал меня хриплый мужской голос.

С трудом разлепив глаза, удивлённо заморгала.

Я больше не сидела на бревне.

Укрытая лёгким пледом, я находилась в объятьях Хильсадара, который полусидел на песке, откинувшись спиной на бревно.

А далеко на горизонте между морем и небом занимался рассвет.

– Пора… – сказал он коротко.

Я, сонно моргнув, с восхищением уставилась на великолепный Сайнс – местное солнце. Над бескрайним морем он выглядел идеально– и в этом идеале мне стало как‑то легче встречать неизбежное.

Коррин помог мне подняться, аккуратно расчистил место у костра и разложил рядом то, что подготовил: тканевый мешочек с флакончиками, склянки с пахучими настоями и несколько свитков странных рун. Рядом положил небольшой амулет на толстой цепочке. В центре медальона сверкала стеклянная капля в серебряной оправе.

«Слеза рассвета» переливалась, как живой предмет: внутри неё мерцал розоватый свет, кажется, взятый прямо из первых минут утра. Артефакт излучал почти незаметный гул, как будто озвучивал утренний прибой.

Процесс подготовки к ритуалу начался не с громких слов.

Коррин аккуратно уложил меня так, чтобы солнце не попадало прямо в глаза, и окружил нас тонкой линией соли, вычерченной пальцем. Соль – как граница и якорь, чтобы сила шла через меня, а не растрачивалась в пространстве.

Затем Хильсадар сложил свитки с рунной вязью и прочёл первые слова – тихо, нараспев, так что звук ложился на ритм прибоя и становился с ним одним целым.

Потом пошла работа с эликсирами.

Коррин подносил к моему рту по капле – маленькие шоты света и горечи: согревающий настой корня альпании, жгучая горечь пыльцы рассветного мака и прозрачная жидкость, похожая на жидкий лёд.

Каждый глоток был как маленькое обетование боли: горечь скатывалась по горлу, и одновременно по телу бежали волны – сначала жар, затем ледяной холод, а потом освобождение.