Наконец кашель стал стихать. Ведьму ещё колотила сильная дрожь, но теперь она хотя бы могла дышать. Медленно села, подняла на Ригхарда усталый и какой-то безнадёжный взгляд и сипло произнесла:
— Спасибо. Вы меня спасли.
Уголок её рта был запачкан кровью, и, несмотря на до сих пор не улёгшиеся обиду и раздражение, Ригхард с трудом справился с желанием протянуть руку и стереть пятно.
А ведьма, собравшись с силами, продолжила:
— Я… резко выразилась. Простите. Драконья магия слишком… грубая. Её трудно усвоить, а мне… и так нехорошо.
Ригхард кивнул, давая понять, что принимает извинения (они и впрямь подействовали на него успокаивающе), и спросил:
— Что это за болезнь? — поскольку ничем иным подобное состояниенельзя было объяснить.
Губы ведьмы исказила невесёлая усмешка.
— Это не болезнь, — ответила она. — Это милость Богини.
Милость? Что за новая загадка? Ригхард хотел нахмуриться и потребовать более внятного объяснения, но вдруг передумал.
Ни разу прежде он не видел ведьму такой: без обычной маски самоуверенной стервы, нездорово бледную, с грустно опущенными уголками губ. Только сейчас он осознал, что она, должно быть, очень молода даже по человеческим меркам — лет двадцать, не больше. И меньше всего ей шёл безнадёжный взгляд отовсюду гонимой, но не сдающейся волчицы.
«Я вижу её настоящую, — мелькнула мысль. — Ту, что пахнет цитрином, а не цветами ланг. Такой она не смогла бы привлечь меня в нашу первую встречу в столице, но сейчас именно её я чувствую…»
Ригхард оборвал мысль, как будто мог додуматься до чего-то, о чём пожалел бы после. Снял с пояса фляжку с водой, которую по солдатской привычке брал с собой в дорогу всегда, и протянул ведьме.
— Пейте. Не отравлено.
На её измученном лице отразилось удивление. Тому, что предупредил? Тому, что предложил?
— Благодарю вас.
Она вновь не сказала обычное «мой маршал», в котором он всегда подозревал насмешливую нотку. Сделала несколько жадных глотков и вернула фляжку. По весу Ригхард определил, что внутри осталась где-то половина, и по достоинству оценил сдержанность спутницы.
Всё-таки из неё мог получиться отличный солдат и боевой товарищ.
— Я готова лететь дальше.
Стоило ведьме произнести это, как пещеру осветила яркая вспышка молнии, затмившая свет магического шарика. А следом громыхнул такой раскат, что на несколько ударов сердца заложило уши.
— Думаю, дождёмся окончания грозы, — буднично заметил Ригхард, когда понял, что будет услышан. — Время терпит.
Последнее было не совсем так (или совсем не так), и ведьма, разумеется, это поняла.
— Простите. — Её сожаление звучало искренне. — Я не хотела становиться вам обузой.
Вместо ответа Ригхард лишь пожал плечами. Задумчиво оценил бугры каменного пола и обернулся драконом. Ведьма немедленно вскочила на ноги, но пошатнулась, и если бы он не поддержал её изгибом хвоста, наверняка упала бы.
— Б-благодарю.
Будь Ригхард человеком, снова отделался бы пожатием плеч. А так он лишь улёгся на полу и, осторожно подталкивая ведьму хвостом, подвёл её ближе. Приглашающе сдвинул крыло, испутница несмело шагнула вперёд. Прикосновение ладошки к броне снова вызвало волну дрожи, нос уловил свежий запах с тонкой кислинкой, и Ригхард невольно раздул ноздри, ловя его оттенки. А ведьма аккуратно устроилась у него на лапе, удобно прислонившись к изгибу шеи. Ригхард как мог мягко дохнул магией, высушивая её платье, и хотя ведьме это было неприятно, она вновь поблагодарила:
— Спасибо. Сама бы я… Словом, пока я мало на что гожусь.
Ответить ей Ригхард, естественно, не мог, ведь она не была драконом. Потому он лишь накрыл ведьму крылом, чтобы было теплее, и прикрыл глаза, показывая: время отдыхать.
