Теперь тишину пещеры нарушали лишь шум дождя да глухие, всё более отдалявшиеся раскаты грома. Ведьма быстро уснула — Ригхард слышал это по её дыханию, — однако сам он пребывал в пограничном состоянии между сном и явью, готовый немедленно отреагировать на любую внезапную угрозу.
«Что же я видел за мгновения до того, как поймать её? Она не дракон, в ней ни капли нашей крови. Значит, о превращении не может быть и речи. Выходит, мне померещилось? И этот кашель… Милость Богини. Какое-то иносказание? Попробовать расспросить ведьму? Не скажет, я почти уверен. Тогда попытаться разузнать об этом в Виккейне? Только зачем? Даже если она больна, есть ли мне до этого дело? Что вообще за блажь на меня нашла — заботиться о ней?»
Ведьма беспокойно зашевелилась, и он бездумно придержал её, чтобы не упала. Едва слышно вздохнул: просто он испугался, что она разобьётся, и клятва Первопредку будет нарушена. А потом его сбила с толку её слабость — ведь что может быть естественнее, чем позаботиться о слабом?
«Снова эти недраконьи мысли, — недовольно подумал он. — Вот почему твой род, Риг, подчиняется Морхарону, а не наоборот. Забота — это слабость. Это удел женщин. А ты, прожив столько лет, до их пор не выкорчевал в себе опасные ростки. Смертельно опасные, ты ведь сам знаешь. Если кто-то узнает о твоей уязвимости…»
Дождь за стенами пещеры шелестел всё тише и наконец замолк. Со своего места Ригхард видел клочок тёмного неба, на котором мерцала яркая звезда.
«Пожалуй, можно лететь, — размышлял он. — Тогда мы будем в столице Виккейна уже поздним утром, и задержка почти не скажется на делах. Но как же ведьма? Будить её?»
Будить было жаль, но с другой стороны, он ведь только что самрассуждал о жалости как о слабости. А слабость следовало искоренять.
И потому Ригхард шевельнулся, легонько тряхнув спящую.
— Что? — К её чести, ведьма проснулась мгновенно. Приподнялась, и Ригхард обернулся человеком, но так, чтобы поддержать её, внезапно лишившуюся опоры.
— Гроза ушла, — ровно сообщил он. — Можем лететь дальше.
Ведьма бросила взгляд на выход из пещеры, за которым стояла звёздная ночь, и зябко передёрнула плечами.
«Ах да! — вспомнил Ригхард. — У неё же сейчас проблемы с магией, а значит, и с заклятием тепла. Кстати, почему? Из-за пресловутой милости Богини? Хм».
Как бы то ни было, заморозить её он не хотел. И потому, молча сняв дорожную куртку, накинул её ведьме на плечи.
— Так вам будет теплее, — спокойно заметил он в ответ на немое удивление. — В неё вшиты греющие нити.
Ведьма непроизвольно сжала у горла воротник куртки.
— Благодарю. Это и впрямь то, что нужно. Но вы уверены, что обойдётесь без неё?
Из её голоса до сих пор не ушла хрипотца, и Ригхарда кольнула некстати проснувшаяся совесть: ну что стоило дождаться утра?
— Обойдусь, — с откровенно излишней прохладой сказал он. — Садитесь, — и вновь перекинулся в дракона.
Без лишних слов, но на этот раз с явной неуклюжестью, ведьма взобралась к нему на спину. Ригхард подошёл к выходу из пещеры, внимательно огляделся и, распахнув крылья, взмыл в ледяную звёздную пустоту.
Лететь сквозь звёзды было волшебно. Даже пробирающий до самых костей холод отошёл на второй план, заслонённый величием бездонного звёздного океана. Правда, на какое-то время океан сузился до узкого и изломанного ручейка над головой: мы вновь летели через расселину в высоком и неприступном кряже. И вот тут я буквально распласталась по драконьей спине, справедливо опасаясь вновь зацепиться за какой-нибудь каменный выступ.
Хватит с меня сегодня падений.
