Однако день плавно перетёк в вечер, а о маршале не было слышно ни ползвука. Пару раз я аккуратно интересовалась о нём у служанок, но ничего внятного девицы сообщить не могли.
— Уехавши они, ваша светлость. Покуда не возвращавшись.
«Ничего, вернётся, — успокаивала я себя, бездумно наблюдая, как в открытое после заката окно заползают фиолетовые сумерки. — Только бы не слишком поздно. Иначе может решить отложить визит из-за того, что я якобы сплю».
Но здесь от меня ничего не зависело, и оставалось лишь надеяться, что даже в этом случае дракон заглянет утром.
«Не особенно удобно получится, — думала я. — Всё-таки время постельных утех — это ночь. Однако и так будет лучше, чем ничего. В противном случае завтрашним вечером предпринимать какие-то шаги придётся уже мне».
Дневной свет окончательно догорел, спальню окутал тёмный бархат ночи. Я отослала слуг, но сама, выспавшись за день, больше не могла даже задремать. Предболезненное состояние отступило, магические силы тоже как будто восстановились. Я жаждала действия и изводилась неизвестностью, отчего плохо получалось, как обычно, нырнуть в воды ожидания и позволить им нести себя навстречупеременам.
Ночь заглядывала в окно мириадами серебряных глаз. Прохладный ветерок лениво шевелил занавески. Тишина стояла столь полная, что, наверное, можно было бы услышать шорох падающего пера.
И вдруг в этой тишине отчётливо раздался тихий стук.
Сердце с размаха врезалось в решётку рёбер, взволнованно зачастило. Однако я и не подумала отозваться, а наоборот притворилась спящей.
Раз пришёл, значит, войдёт.
И в самом деле, спустя пять или шесть счётов, дверь тихо отворилась и закрылась. Ковры на полу приглушили звук мягких приближавшихся шагов. Я почти почувствовала, как на моё лицо упала тень, и открыла глаза. Подняла взгляд на высокую тёмную фигуру у кровати и сонно улыбнулась.
— Доброй ночи. Что-то случилось?
Настроение у Ригхарда было отвратительное. Дым, который он заметил на подлёте к столице, шёл от догоравших королевских складов, где, помимо прочего, хранился запас зерна. Очередная диверсия повстанцев грозила обернуться голодными зимними месяцами, а на кого будет направлен гнев недоедающей толпы? Верно, на правящих захватчиков. Причём король почти наверняка встанет в позу, что скорбит вместе с народом, но сделать ничего не может из-за чужаков.
«Умные ублюдки, — мысленно оскалился Ригхард, выслушав доклад адъютанта. — Ничего, посмотрим ещё, чья возьмёт».
И отдал распоряжение выставить у всех оставшихся в королевстве больших складов охрану из низших драконов, а также выписать из Даркейна три десятка сторожевых керберов.
Мимо этих ни одному повстанцу не проскользнуть.
После же он имел долгую беседу с капитаном разведки и начальником Тайной службы, приведшую всех троих в подземелья королевской тюрьмы. Там содержались несколько пойманных накануне повстанцев, с каждым из которых Ригхард поговорил лично. Правда, чтобы добиться от них внятных ответов, пришлось использовать пыточные заклятия, что маршал не любил делать. Однако в результате он узнал имя предводителя так называемого Сопротивления, и после обеда досье на мерзавца уже лежало у Ригхарда на столе.
— Маркус Столлен, человек, тридцать семь лет. Из обедневшего дворянского рода; семьи, предположительно, не имеет. Служил в боевом подразделении ведьмаков. — Ригхард вспомнил слова трясущихся караульных о внезапном тумане и поморщился: — Почему я не удивлён? — Продолжил читать: — После поражения дезертировал, — и теперь уже откровенно скривился.
Дезертир, значит. Эх, надо, надо было в первые дни под шумок перебить всю эту колдовскую кость. Пожалел, понадеялся на чужую гибкость и понимание, что с Даркейном умнее сотрудничать, а не враждовать.
Дурак. Теперь расхлёбывай.
Ригхард скрипнул зубами и вызвал капитана разведчиков.
— Возьмите под наблюдение тех ведьмаков, кто ещё не дал магическую присягу. И за Тайной службой присматривайте. Доклад ежедневно, лично мне.
Лицо у капитана вытянулось: всё-таки ресурсы разведки в чужой стране были ограничены.
— Не переживайте, — с лёгким раздражением произнёс Ригхард. — Я отправлю его величеству срочное прошение об усилении вашего подразделения.И потороплю Верховного жреца и здешних генералов: присягу должны дать все, кто желает служить дальше. А отказавшихся развесим вдоль дорог — в назидание.
Капитан повеселел и, козырнув, отправился выполнять приказ. Ригхард же решил, что пора бы и самому «выйти в поле», и остаток дня провёл инкогнито на улицах столицы.
