Однако когда лорд забрал у меня из рук стакан и собрался было подняться с кровати, остановила его вдруг вырвавшейся просьбой:
— Подождите! Давайте… Давайте поговорим.
Лорд слегка склонил голову к плечу.
— О чём же?
— Я… — Замялась, но всё же решилась и продолжила: — Я расскажу вам, о чём мой дух узнал от Богини, покуда блуждал у смертной Черты. А вы — о том, что произошло за эти четыре дня. Что с Ковеном, Сопротивлением, Иви, Маркусом.
Почему-то последнее имя зацепило лорда Ригхарда. Он посмурнел и сухо заметил:
— Вы принимаете участие и в нём тоже? После всего, им совершённого?
— Именно после всего совершённого, — заверила я, стремясь успокоить любые подозрения, пускай и не до конца понимала их природу. — Я не питаю добрых чувств к тому, кто угрожал жизни и благополучию моей сестры, разрушил дом Изменчивых и держал меня в заложницах. Однако неравнодушие к его судьбе вполне естественно — я хочу знать, ответил ли он за всё это.
— Ответил, — проронил лорд. — Публичная казнь состоялась вчера.
Что я почувствовала, услышав это? Торжество? Равнодушие, ведь это было полностью ожидаемо? Укол горести — всё-таки Маркус был человеком из моего детства?
— И что теперь с Сопротивлением? — Не зная, что сказать о казни, я просто перескочила на следующий вопрос.
Лорд сдержанно повёл плечами.
— Пока Столлен находился в тюрьме, они пытались устраивать новые диверсии. Пробовали даже освободить его, но, как вы понимаете, безрезультатно. Сейчас Сопротивление должно будет взять передышку: им надо избратьнового вождя. Или расколоться на несколько мелких организаций.
— Вы рассчитываете на последнее, — утвердительно сказала я, и лорд кивнул.
— Разумеется. Тем более мы тоже не сидим сложа руки. Смерть Столлена — начало агонии бунтовщиков, и я приложу все усилия, чтобы она была недолгой.
Получается, Виккейн окончательно потеряет даже надежду на возвращение независимости. Хотя чему удивляться? Он стал разменной монетой в интригах богов, а значит, был обречён с самого начала.
И всё же что-то в рассказе лорда Ригхарда мне не нравилось.
— Скажите, — медленно начала я, сама для себя формулируя смутные предчувствия, — в попытке освободить Маркуса не было следов… Намёков на участие Ковена? Точнее, рода Управляющих?
Собеседник нахмурился: похоже, с этой стороны он на ситуацию не смотрел.
— Нет, — наконец ответил лорд Ригхард. — Ведьминский Ковен затаился после происшествия на холме — впрочем, они и раньше не выступали в открытую. Однако если бы Управляющие были на стороне Сопротивления, характер нападения на тюрьму был бы иным. К тому же Столлен…
Он замолчал, и я подхватила:
— Маркус что?
— На допросе он отрицал, что покушение в столице организовало Сопротивление. Я, правда, не расспрашивал об этом с пристрастием — были вопросы и поважнее. Однако теперь мне не кажется, что он лгал в столь малом.
— А мне не кажется, что в этом замешан Ковен, — тихо добавила я.
Лорд Ригхард вопросительно приподнял брови, и я сжато, одними фактами рассказала о том, что на самом деле стояло за нашим вынужденным браком.
Выслушав, лорд проронил:
— Вот как, — и надолго замолчал.
Я тоже не нарушала тишину, просто сидела, прижавшись к его тёплому боку, как когда-то грелась от бронированной чешуи гигантского ящера.
— Не Сопротивление и не Ковен: последним не позволила бы ваша Богиня. — Лорд благоразумно обошёл обсуждение божественных поступков. — Кто же тогда? И связан ли он с Управляющими из Виккейна?
— Я никогда не слышала, чтобы кто-то ещё владел подобными способностями, — высказалась я.
— Я тоже, — кивнул лорд Ригхард. — Однако это не значит, что таких людей… или драконов не существует.
Драконов? Он подозревает кого-то из своих?
Я удивлённо воззрилась на лорда, и тот спокойно подтвердил:
— Подковёрные интриги в столице не утихают никогда. Потому, если тебя пытаются убить, прежде всего ищи среди тех, кто рядом.
Я покусала губу и озвучила напрашивавшийся вывод:
— Получается, здесь вы в большей безопасности, чем в Даркейне? Хотя бы понимаете, с какой стороны ждать удара.
— Получается так, — усмехнулся лорд. — Но скажите, леди Кассия, какой же проступок Богиня наконец извинила вашему роду?
— Это имеет значение? — попыталась я увильнуть от ответа.
— Нет, — с лёгкостью признал лорд Ригхард. — Всего лишь моё праздное любопытство. И тем не менее прошу поделиться: я хочу получше узнать вас.
Кончики ушей потеплели, хотя и не было сказано чего-то особенного. И я, стараясь говорить самым равнодушным тоном, начала:
— Вы ведь видели там, в пещере, на что был способен мой род до того, как лишился божественной поддержки? Изменчивые умели перенимать не только отпечаток тонкой структуры живого существа, но и его грубую, телесную внешность. Ненадолго — это очень специфическое умение и оно требует слишком много сил даже при условии благословения Богини. Однако иногда в нашем роду появлялись те, кто умел это делать с опасной лёгкостью.
— Опасной? — уточнил лорд Ригхард, и я неохотно пояснила:
— Очень легко забыться. Возомнить, что всё это от тебя. С моей прабабкой это и случилось. Она метила на место Верховной Жрицы, но её обошли. И тогда прабабка пошла на убийство и подмену, забыв: ничто не может быть укрыто от взора Триединой.
— Её раскрыли, — констатировал лорд Ригхард.
— Да. — Я запнулась, преодолевая себя, чтобы закончить рассказ. — Смерть прабабки была… Оченьдолгой и злой. А род Изменчивых лишился поддержки Богини, стал парией среди парий. И наверняка бы угас на мне и Иви, если бы не…
Если бы не союз Богини с врагом против зарвавшегося союзника. Если бы не особенность рождения высших драконов — в воздухе. Если бы не мой дар и не избранность Ригхарда Непобедимого. Если бы.
— У вас хватит сил, чтобы продержаться в облике драконицы столько, сколько потребуется?
Неожиданно заданный вопрос поставил меня в тупик: не столько смыслом, сколько вызвавшей его причиной.
В самом деле, какая разница?
— Дитя родится в любом случае, — повторила я. — Богиня поддержит.
— А после? — Почему ему так важно знать об этом? — Что будет с вами после?
— Я не знаю. — С большой долей вероятности я умру — мой дар гораздо слабее прабабкиного. Но стоило ли упоминать об этом? — На всё милость Богини.
— Ясно.
Лорд Ригхард поднялся с кровати, оставив мне сосущее чувство пустоты, и с несколько наигранной строгостью произнёс:
— Всё, на сегодня достаточно разговоров. Вам нужен отдых, потому извольте отдыхать.
Но только я собралась послушно сползти на подушки, как в дверь спальни раздался тихий, какой-то несмелый стук.
— Что там ещё? — свёл брови лорд Ригхард.
Подошёл к двери, открыл, и я, напрягая слух, уловила сбивчивое:
— Нижайше прошу простить, лорд-маршал! Срочная депеша от его императорского величества Морхарона!
