Книга Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения, страница 55 – Таня Акентьева

Сердце пропустило удар.

Платье. То самое, что я вчера спрятала под кровать, сейчас находилось в её руках.

Камни. Она не могла их не найти.

Похоже, моя тайна раскрыта. Лицо залилось стыдливым румянцем, в горле встал ком — ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Старуха же, словно бы не замечая моего присутствия, продолжала неторопливо полоскать ткань.

Спешно прокручивая в голове идеи, я судорожно искала хоть какое‑то правдоподобное объяснение тому, зачем я прятала в своём наряде столько драгоценных камней. Но идей не было. Вконец, разозлившись, я просто подошла к ней и резко выпалила:

— Это моё! Зачем вы взяли?

Старуха, не обращая никакого внимания на мой выпад, не спеша отжала подол платья, положила его на край корыта и выпрямилась.

— Проснулась? — как ни в чём не бывало спросила она.

Я опешила. Это она сейчас со мной что, в игры играет? Или делает вид, что не понимает о чём я?

— Зачем вы взяли моё платье? — повторила я.

— А что не так с платьем? — спросила она, слегка приподнявбровь. — Оно грязное было. Вот и постирала.

Я сжала кулаки, чувствуя, как закипает внутри смесь обиды и растерянности.

— Вы прекрасно знаете, о чём я! Камни… вы же их нашли?

Она кивнула, будто речь шла о чём‑то обыденном.

— Нашла. Много. Краси-и-ивые, — протянула она, затем махнула рукой себе за спину. — Вон они. Забирай.

Я машинально шагнула вперёд, взгляд метнулся за её плечо. На траве, аккуратно выложенные в ряд, лежали мои самоцветы. Быстро собрав камни прямо в подол, я вернулась в дом. Не придумав ничего лучшего, взяла небольшой кувшин и, ссыпав в него драгоценности, спрятала его в такое место, что даже при сильном желании, кувшин невозможно было найти. Удовлетворенно вздохнув, присела на кровать. Но тут же встала и стала беспокойно метаться по дому.

Меня так и подмывало расспросить бабку о загадочной тишине в поселении.

И вскоре, не выдержав, я вновь вышла к ней.

Старуха уже закончила стирку и сейчас развешивала чистое бельё на верёвку.

— А почему так тихо? — спросила её. — Где все?

Услышав вопрос, бабка замерла, плечи её напряглись и она медленно повернулась. В глазах её промелькнула печаль. Тяжело вздохнув, старуха прошла мимо меня, уселась на крыльцо и молча похлопала ладонью рядом с собой. Не сводя встревоженных глаз со старухи, я нерешительно опустилась рядом с ней.

И только тогда бабка заговорила:

— Беда, дочка, у нас. Урожай в полях гибнет. Вот все и ушли. Надеются, хоть что-то спасти. Иначе худо нам будет. Зима совсем близко и она беспощадна, а дичи в лесу практически не осталось. Эх... Совсем наш лес оскудел. Боюсь даже представить, что будет, если наши урожай не спасут...

— А почему гибнет?

— Да кто его знает, — старуха пожала плечами, и в этом движении читалась горькая беспомощность. — Третьего дня ещё всё ладно было. Пшеница колосилась, рожь наливалась. А вчера утром пришли — а там… Листья пожухли, стебли почернели...

Я невольно сжала край подола.

— И неужели никто не понял, отчего так?

— Поняли, да что толку то? — Она опустила взгляд на свои руки, нервно теребя край передника. — В старину говорили: когда земля перестаёт петь, значит, она больна. А болезнь её — от раны, что никто не видит.

— Какой раны? — я подалась вперёд, чувствуя, как внутри разгорается тревожное любопытство.

— Междумирами. — Старуха подняла глаза к небу, где плыли тяжёлые, свинцовые тучи. — Где‑то там, в глубине леса, есть место… место, где тропы расходятся. Где мир живых встречается с миром ушедших. Если там что‑то нарушилось, если граница истончилась… всё начинает гнить. Не сразу. Постепенно. Как зараза...