Книга Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения, страница 54 – Таня Акентьева

Я замерла, но глаз не открыла. Прислушалась.

Шаги — лёгкие, едва уловимые, но уверенные. Кто‑то явно ходил по дому. Вскоре шаги стихли.

Я медленно приоткрыла один глаз.

За окном едва-едва занимался рассвет и всё же я сразу же узнала ту, которая стояла у очага.

Лиса — целая и абсолютно невредимая.

Взгляд женщины был устремлён на меня.

Я сделала вид, что всё ещё сплю. Сама же продолжила наблюдать за ней.

Ещё какое-то время Лиса неподвижно стояла на месте, затем она подошла к столу, взяла с него нож и направилась прямо ко мне.

Я замерла, боясь даже дышать, чтобы ненароком не выдать себя. Но сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже в другой части дома.

Лиса же приближалась бесшумно. Её лицо было абсолютно спокойным, почти безмятежным, и эта отрешённость пугала больше, чем открытая ярость. Женщина остановиласьу края кровати и подняла нож.

Я напряглась, готовясь дать ей отпор.

Но в тот момент, когда Лиса, казалось бы уже хотела нанести свой удар, с лежанки, на которой спала старушка, донеслось:

— Не смей! Лютый мне её вверил. А значит, и отвечать за неё мне...

Я заметила, как дрогнула рука Лисы. Женщина с сомнением закусила губу.

А старушка продолжила:

— Или родной крови не жалко? Я ведь всё что у тебя осталось. Больше нет никого в роду...

Вот, значит, как! Получается, что Лиса и старушка родные друг другу? Внучка и бабушка?

Возможно.

Хммм... Умный ход.

Ведь отправив меня в этот дом и оставив под защитой старушки, Лютый, можно сказать, связал руки Лисе. И теперь, если Лиса не захочет навредить собственной бабке, то она не посмеет тронуть меня.

Что ж... Аплодирую их вождю стоя.

Рука Лисы же безвольно опустилась, нож со стуком упал на пол. Она резко развернулась к старушке, и в её глазах мелькнула такая боль, что на миг мне даже стало жалко её.

— Ты не понимаешь… — голос Лисы дрогнул, прозвучал почти жалобно. — Если она останется — всё рухнет...

— Оставь! — не терпящим возражения тоном, произнесла старуха. — Ты сама не своя. Слова твои — не твои. Остыть тебе надо. А сейчас ступай спать. Утром поговорим.

Лиса молча отвернулась от бабки, смерила меня тяжёлым взглядом, а после, так же тихо отошла и легла на рядом стоящую кровать...

Проснулась, когда солнце уже вовсю пробивалось сквозь ставни.

Бросила взгляд на кровать Лисы — пусто.

Лежанка старухи была тоже аккуратно заправлена.

Прислушалась. Судя по тишине, стоящей вокруг, дом был пуст. Да и с улицы не слышалось ни голосов, ни шагов во дворе, не было никаких либо звуков, дающих понять, что в поселении есть ещё кто-то кроме меня — только стрекот кузнечиков за окном да редкое щебетание птиц.

Я медленно поднялась, села и какое-то время буравила взглядом нож, который всё ещё лежал на полу. Иронично фыркнув, встала, подошла к окну и, отодвинув ставню, выглянула наружу.

Никого.

Поселение, которое вчера ещё бурлило жизнью, сейчас, казалось, совершенно пустынным.

Недоумевая, я ещё раз окинула взглядом двор. Ни души.

— Куда это все подевались? — спросила саму себя, подошла к двери и вышла из дому.

Тёплый ветер ласково коснулся лица, но от этой ласки по спине пробежал холодок.

Мысль о том, что я здесь совершенно одна и это при том, что я не знала обратной дороги домой, заставила меня похолодеть. Сбежав с крыльца, закрутила головой по сторонам и... с облегчением выдохнула. Чуть в стороне от дома находился колодец, а рядом с ним сидела старуха. Склонившись над резным деревянным корытом, бабка что-то стирала.