Книга Моя свободная нечисть, страница 121 – Александра Черчень

– Понимаю. – Он без спроса залез в мой мешок с орехами и, подкинув одно ядрышко, поймал его ртом. – И расстроен.

– Твоя откровенность меня убивает, правда, – вздохнула я в ответ. – Было бы гораздо проще, если бы ты был хищным манипулятором, которого не интересует чужое мнение.

– А то, – согласился Кайшер. – Но проще было бы тебе – пришлось бы меньше решать.

– А тебе, скажешь, сложнее? – хмыкнула я.

– Конечно. Представляешь, сколько сил тратят манипуляторы, чтобы заставить других принять нужные им решения? Это может быть удобной краткосрочной стратегией, но вот на долгий срок – для меня не вариант. Ну и… есть еще кое-что. – Он выдержал драматичную паузу, и я послушно «повелась», прекрасно понимая, чего именно от меня ожидают.

– Что же?

– Я, на самом деле, ленив. Не люблю напрягаться, потому уже давно предпочитаю искренность в отношениях.

Когда я услышала про отношения, мне снова стало ужасно стыдно. Жалобно прижав уши, я посмотрела на Кайшера и почти что проскулила:

– Прости, пожалуйста…

Мне ведь и правда жаль. Очень-очень жаль! Но, кажется, я уже определилась… Правильно или нет – другой вопрос. И, кажется, Кайшер понял это раньше, чем я.

– Не за что прощать, Тася. – Он потрепал меня по загривку, а после вновь полез за орехом.

– Кайшер, а как ламиры вообще размножались? Ну, раз такие сложности. Ведь у тебя же были родители.

– Ну, во-первых, у ламиров есть и самцы, и самки, – блеснул улыбкой профессор. – А во-вторых, конкретно королевская семья обладала привилегиями. У царя был артефакт, который позволял возлюбленной принца его помнить. И более того – выносить ребенка.

– Так ты же иесть принц, – озадаченно повела ушами я. – Или артефакт потерялся в веках?

– Нет, он все там же, где был тысячу лет назад. В царском дворце.

– Тогда в чем проблема? Если ты так хочешь отношений, то можно просто добыть артефакт и выбрать хорошую девушку!

– Тасенька, ты правда считаешь, что я одинок потому, что за все столетия не додумался до этого простого решения? – преувеличенно ласково спросил профессор.

– Ну-у-у… – смутилась я.

– Ну-у-у, – передразнил он. – Дворец представляет собой лабиринт-катакомбы со множеством ловушек. Он давно заперт словом царя. Абсолютным словом, которое блокирует дворец для всех. Вообще для всех.

– Почему?..

– Потому что мой отец был предан одним из своих сыновей, – тихо сказал Кайшер. – И не хотел, чтобы ему в руки попали семейные реликвии. Так что сунуться во дворец практически равносильно самоубийству. А я… это сложно признать даже перед самим собой, но, видимо, я еще не настолько отчаялся, чтобы отдать жизнь за любовь.

– Или не встретил ту самую, ради которой это захочется сделать.

– Или так, – медленно кивнул ламир.

Мы немного помолчали.

Не знаю, в каких именно мыслях и воспоминаниях бродил Кайшер, но перед моим внутренним взором проплывали фантазии о том, какой могла быть Ламирия в те давние годы. Не страна змеев, как ее сейчас представляют, а цивилизация – с музыкой, которую я не услышу, с поэзией, которую не прочту, с людьми, которых уже нет…

А также – из-за чего один из сыновей предал царя. Ведь именно после этого и началось падение страны.

А еще… не Ксилотом ли звали этого сына? В том дневнике, за которым охотился старший Таринис, было написано, что Талион Фэрст достал принца Ксилота из саркофага, где тот пролежал много столетий… Пока саркофаг не нашла экспедиция Фэрста.