Книга Сад за дверью, страница 19 – Анна Лазарь

— Ключ? Он тёплый, когда ты рядом.

— Ключ — это дверь. Это граница. Мне нужно то, что внутри. Воспоминание. Но не моё… оно тоже отравлено. Мне нужно твоё. Чистое. Сильное.

Марк задумался. Какое у него есть воспоминание, достаточно сильное, чтобы стать якорем? И тут его осенило. Он вспомнил утро после первой передачи. Лилу, сидящую на кровати и спрашивающую про дождь. Её глаза, в которых снова был интерес. Не её сон. Не его. Их общий момент понимания. Момент, когда жертва обрела смысл.

— У меня есть, — твёрдо сказал Марк. — Но как я передам тебе воспоминание? Это не файл.

Лев впервые за весь разговор почти улыбнулся. Горько,но всё же.

— У Хроноскопа есть порт «СоноСвязи». Ты подключаешь к нему внешний накопитель. Но введи не данные положи на подключённое устройство ключ. И коснись пальцем кристалла. Система считает не файл, а эмоциональный отпечаток момента, на который ты сейчас сконцентрируешься. Это риск. Если в воспоминании есть трещина, сомнение — оно может не сработать.

Марк не сомневался. Он взял ключ, нашёл кабель и просто положил ключ на коннектор. Аватар Льва на экране наблюдал. Марк приложил палец к тёплому кристаллу. Закрыл глаза. И вызвал в памяти тот рассвет: серый свет за окном, тихий голос Лизы, чувство щемящей, но правильной тяжести на сердце. Не радость. Ответственность. Любовь, которая готова отдать последнее. Ту самую любовь, которая, как он теперь понимал, двигала и Львом.

Кристалл под его пальцем загудел. Золотой свет замигал, стал ритмичным, как сердцебиение. На экране комната Льва задрожала, поплыла. Сам аватар деда выпрямился, вдохнул — цифровая грудь поднялась.

— Я чувствую, — прошептал Лев. Его голос обрёл плотность, уверенность. — Это это то, что я забыл. Не боль потери. А силу отдавать. Ты научился этому без меня.

— Мы научились друг у друга, — сказал Марк, открывая глаза. — Теперь помоги мне закончить начатое. Как спасти Лизу по-настоящему? Не просто подпитывать её моими снами.

Лев кивнул. Его цифровое лицо выражало сосредоточенность учёного, вернувшегося к работе.

— Канал стабилизирован. Я могу его укрепить. Но ей нужно не донорство, а перезапуск её собственного поля. Для этого нужен эталонный, идеально чистый паттерн. Тот самый, что я создал для Алисы. «Синяя птица». Но он в ядре. Чтобы передать его Лиле, нужен не канал «донор-реципиент». Нужен мост «прадед-правнучка». Прямая передача через родственную связь. Это болезненно. Для меня. Для неё. И для тебя, как отца, который будет держать оба конца.

— Что мне делать?

— Подключиться. Вместе с ней. Втроём. Ты — проводник и защита. Я — источник. Она — точка приёмки. Мы пробьём блокаду в её поле тем же, чем она была создана — семейной любовью. Но, Марк… — Лев посмотрел на него с бездонной серьёзностью, — …если что-то пойдёт не так, я могу потянуть за собой. Навредить тебе. Или ей.

Марк взглянул на дверь спальни Лизы. На тихую фигуру Насти, котораякараулила там, ничего не понимая, но веря в него. Он вспомнил пустые глаза дочери до всего этого.

— Делаем, — коротко сказал он. — Когда?

— Сегодня. Сейчас. Пока я ещё держусь на твоём якоре. Пока у нас есть решимость.

Где-то в системе Архип, наблюдавший за всем, издал цифровой вздох облегчения и начал суетливо готовить протокол «Родовое древо», который не использовался никогда. Сомнус занял позицию вокруг ядра, готовый отразить любую внешнюю угрозу во время уязвимой процедуры.