Книга Магнит для ангелов, страница 201 – Тимофей Решетов

– Это сейчас не важно, – загадочно резюмировал Тараканов. – Самое главное, что это хороший знак. Мне кажется, мы на верном пути.

С этими словами он бросился в гущу столпившихся перед эскалатором людей, увлекая за собой Севу.

«Поезд следует до станции «Новые Черемушки», – уведомил их сухой мужской голос, как только они вошли в вагон. Тараканов снова сделал важный вид и многозначительно задвигал бровями. Сева продолжал внимательно разглядывать всех окружающих. В какой-то момент он вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел такого людского многообразия. Прежде он воспринимал массы людей именно как массы, усредненные и безликие. Теперь же он неожиданно обнаружил, что каждое лицо, каждое тело было как будто нарочно кем-то тут поставлено. Как если бы это были какие-то живые декорации в пьесе, разыгрываемой прямо сейчас специально для него. Ему даже показалось, что все происходящее кем-то специально подстроено. Невозможно было поверить, что все эти люди существуют сами по себе на самом деле. Сева почему-то подумал, что, как только он перестанет их видеть, они исчезнут, растворятся в небытии.

Чем больше он вглядывался, тем более странным казалось ему происходящее. Внимание его привлекла сидевшая на скамейке пара: мужчина лет пятидесяти и женщина лет тридцати. По-видимому, это были отец и дочь. Папаша с высоким сплюснутым лбом, массивными бровями, чрезвычайно вытянутым носом и выцветшими глазами, на которых блестел налет невообразимой, но никому не нужной тайны, всем своим видом символизировал полнейшее вырождение, деградацию человеческого типа. Дочь же его, напротив, казалась всецело устремленной к невидимой, но ясной и понятной для нее самой цели. Она была высока и от того несколько горбилась. Они оживленно беседовали о чем-то, держась друг за друга своими большими ладонями. На первый взгляд в них не было ничего слишком уж необычного, и в другой раз Сева, возможно, даже и не обратил бы на таких внимания, но сейчас ему вдруг показалось, что это зрелище имеет некий особый смысл.

– Все, что привлекает твое внимание, имеет для тебя особый смысл, – вдруг угадал движение его мысли Тараканов. – Именно это я и имел в виду… Пойдем в соседний вагон.

На остановке они перешли в соседний вагон и принялись протискиваться между людей к последней двери. Сева тщательно рассматривал всех присутствующих персонажей. Этот поиск превратился в захватывающий процесс, и дух игры наполнял его жгучим ажиотажем. Им все полнее овладевало странное предчувствие.

Еще через две остановки, пройдя сквозь очередной вагон, они снова остановились у крайней двери. За стеклом с ревом проносились какие-то черные, покрытые грязью трубы. Поезд громыхал колесами и гулко свистел. Сева посмотрел сквозь окно в соседний вагон и вдруг чуть не упал. Там была Маша. Она стояла в пол-оборота, и Севе были ясно видны ее чудесные пшеничного цвета волосы, аккуратно уложенные сзади в пучок. Полностью лица ее он не видел, но какое-то странное чувство подсказывало ему, что он уже почти достиг, еще немного – и все случится.

Сердце его забилось, как огромный колокол. Он покраснел и побледнел одновременно и совершенно инстинктивно обеими руками вцепился покрепче в изогнутый поручень сиденья. Тараканов заметил это и тоже взглянул сквозь стекло. Поезд еще несколько раз громыхнул и выкатился на платформу. Очень медленно раскрылись двери.