Книга Магнит для ангелов, страница 202 – Тимофей Решетов

Выскочив наружу, Сева кинулся к соседнему вагону. Он не сразу даже сообразил, что, выбегая, случайно слегка зацепил плечом какую-то старушку с авоськой. От этого старушка отлетела к соседней колонне, а авоська ее, с дребезгом шлепнувшись на мраморный пол, разлилась огромной вонючей лужей портвейна. Сева бросился было на помощь, но тут же сообразил, что рискует потерять из вида Машу. Тараканов снова вовремя поддержал его и попытался помочь старушке, которая все еще не могла прийти в себя и поверить в утрату трех драгоценных бутылочек, которые везла в качестве гостинца своему сорокапятилетнему сынку-алкоголику.

Сева отскочил на середину платформы и огляделся, но среди выходивших людей Машу он не увидел. «Значит, она осталась в вагоне», – подумал Сева, но в окне, где она стояла еще минуту назад, ее тоже почему-то не было видно. В нерешительности он остановился на перроне, не зная входить ли в поезд или остаться на станции.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Новые Черемушки», – проговорил голос, и Сева буквально впрыгнул в эти закрывающиеся двери. Тараканов жертвенно остался на станции подле старушки.

Весь этот прогон Сева вставал на цыпочки и пытался оглядеться, зажатый около двери, как в тисках, между полной дамой с зонтиком и красномордым гражданином в шляпе с отвислой нижней губой. Он крутился, как мог, но Маша была ему не видна. Сообразив, что все равно до приезда на станцию состав пассажиров не изменится, он немного успокоился и погрузился в ощущения громко бьющегося в груди сердца. Думать о чем-либо в эти две минуты он был просто не в состоянии.

Выскочив из вагона на станции, Сева вышел на середину перрона и принялся внимательно оглядывать поток пассажиров, вытекающий из чрева разгоряченного вагона. Вся станция наполнилась людьми, но Маши среди них Сева не обнаружил. Оглядевшись по сторонам, он кинулся было в одну сторону, вслед уходящим на улицу пассажирам, высматривая впереди идущих, но, оглянувшись и увидев такой же поток, выходящий в другую сторону, растерялся и заметался. Пробежавшись от одного выхода до другого и обратно, он вынужден был признаться себе, что Машу он, судя по всему, упустил. Она исчезла. Была ли она на самом деле? В этом теперь Сева был уверен не вполне.

Все оставшиеся на станции загрузились в следующий поезд и отъехали. Сева вдруг обнаружил себя одиноко стоящим посреди незнакомой станции метро. Что делать дальше – об этом он еще не успел подумать.

Прошло несколько поездов, которые он профильтровал с предельной тщательностью. Впрочем, людей было так много и расходились они так быстро, причем в разные стороны, что успеть хотя бы даже взглянуть на каждого из тех, кто в эти минуты проезжал через «Новые Черемушки», было совершенно невозможно. В какой-то момент Сева вдруг осознал, что вся его суета никакой пользы ему принести не может и, стало быть, никакого значения не имеет. Он присел на лавочку и раздумался, не прекращая еще, впрочем, сканировать проходящих мимо. Ощущение глобального одиночества нахлынуло на Севу. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько оторванным от окружающего мира, предельно чуждым ему, но в то же время так очевидно зависимым от него.

Маша была где-то рядом, но найти ее было совершенно невозможно. Только случайное («чудесное» – подумалось Севе) стечение обстоятельств могло бы свести их вместе. Но что такое обстоятельства? Разве весь этот мир не зависит от него самого, разве события, происходящие в мире, можно отделить от его собственного состояния, от его восприятия этого мира? Тараканов… Неужели он и вправду мог быть ключом для подобной синхронизации?