Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 29 – Katharina

Сайрус, прижавшись к стене, чувствовал, как реальность трещит по швам. Он не просто видел отклонение от свода — он видел его системное уничтожение. И самое ужасное было в том, что это работало. Его разум, всю жизнь подчиненный жесткому нарративу, пытался осмыслить этот хаотичный, но эффективный порядок, который рождала Света. Он лихорадочно листал мысленную копию свода.

«

Глава 10. Пункт 4: Героиня в страхе прижимается к стене, в то время как принц отдает команды

«. А тут... она сама отдавала команды, и Принц слушал.

«

Пункт 7: Ранение Героини осколком, Падение в объятия Принца».

А тут она расставляла фигуры на карте, словно играла в шахматы с самой судьбой, и ни один осколок не долетал до ее непокрытой головы. Каждая ее фраза была иглой, вонзающейся в ткань предопределенности.

И Сайрус, к своему ужасу, начинал видеть дыры, которые оставались после этих проколов. И через эти дыры проглядывало не небытие, а нечто новое. Не прописанный сценарий, а живая, пульсирующая реальность, которая была страшной, непредсказуемой, но... настоящей. В его голове звучал не только голос паники, но и тихий, настойчивый вопрос: «А что, если она не ломает историю? А что, если она пишет новую? И что, если эта новая — лучше?» Эта мысль была настолько еретической, что у него перехватило дыхание.

Он был Хранителем, жрецом старого текста. А теперь становился свидетелем рождения нового, и его душа разрывалась между долгом и любопытством. Когда он побежал проверять таможенные документы, это был не просто порыв помочь. Это был первыйв его жизни самостоятельный, непредписанный поступок. Исследование. И когда он нашел ответ, это была не просто информация. Это было знание, добытое им самим, а не полученное из свода. И это чувство — смесь ужаса и гордости — было пьянящим.

Принц Драко стоял и смотрел на Свету. Его обычная маска холодного безразличия треснула. В его глазах было нечто новое — не недоумение, как в случае с доспехами, и не раздражение, как после ее замечаний. Это был неподдельный, живой интерес. Он видел, как хаос превращается в структуру под ее руками. Как беспомощность сменяется целеустремленностью.

В следующие полчаса тронный зал превратился в штаб гражданской обороны, какого это королевство не видело со времен основания. И Света была его бесспорным командующим. К ней то и дело подбегали гонцы, и она, не отрываясь от карты, одной рукой передвигая шахматные фигуры, другой — делая пометки на пергаменте, отдавала новые распоряжения.

— Скажите капитану, что цепь из колодца на рыночной площади нужно продлить до складов муки, иначе огонь перекинется. Дворецкому — раздать не одеяла, а половики и запасные гобелены, одеяла понадобятся позже в госпитале. Лекарю — приготовить больше щелочных растворов, от дыма будет ожог дыхательных путей.

Она не просто отдавала приказы; она выстраивала логистическую сеть, видя ее целиком, как сложный механизм. Она предвосхищала проблемы, о которых другие даже не думали. Что будет, если беженцы хлынут в центр и создадут давку? Нужно заранее развести потоки. Что будет, если воды в колодцах не хватит? Нужно организовать подвоз из реки. Ее ум, привыкший к системному анализу, работал на пределе, обрабатывая десятки переменных одновременно.

Придворные, сначала шокированные, теперь смотрели на нее с растущим изумлением. Эта девушка, которую они считали лишь украшением пророчества, оказывалась стратегом, администратором и логистом в одном лице. Она не колдовала, не фехтовала — она думала. И это было зрелище, возможно, более впечатляющее, чем любое магическое действо. Она не противостояла хаосу силой — она дробила его на тысячи маленьких, решаемых задач, и хаос отступал, не в силах противостоять этой тотальной, спокойной организованности. Это была не магия воздуха или огня — это была магия эффективности.