Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 36 – Katharina

Света оценила практичность подношений, но в её душе зашевелилась тревога. Чем больше она становилась нужной, тем прочнее оказывалась привязана к этому месту, к этой роли. Её скрипучее кресло в тронном зале постепенно превращалось в подобие трона, и она с удивлением ловила себя на мысли, что мысленно раскладывает документы не только по срочности, но и по степени их влияния на благополучие замка. Она врастала в эту почву, против своей воли, но с присущей ей эффективностью. И где-то в глубине сознания мелькала холодная мысль: а сможет ли она когда-нибудь,если представится шанс, просто встать и уйти, оставив всё это? Или корни уже пустились слишком глубоко?

Сайрус же напоминал путника, который слышит первые раскаты грома, зная, что укрыться негде. Их ночная беседа, казалось, не принесла ему утешения, а лишь усугубила тревогу. Он следил за каждым ее шагом с болезненной напряженностью, словно ожидая, что с потолка вот-вот посыплется штукатурка, а из-под пола польется лава.

И его опасения, увы, оказались не беспочвенны.

Первым тревогу поднял главный садовник. Он ворвался в покои Светы во время ее утреннего чаепития. Она, наконец, нашла местный аналог чая — горьковатую траву, которую приходилось заваривать втройной крепости, чтобы добиться хоть какого-то вкуса.

— Леди Лилианна! Беда! Фонтаны! Фонтаны в нижнем саду почти иссякли!

Света, не любившая, когда прерывают ее редкие минуты покоя, подняла на него взгляд.

— Может, засорились? Или лето засушливое?

— Нет, леди! Вода уходит! Буквально на глазах! Ручей, что питает пруды, обмелел до ручейка!

Это было странно, но не катастрофично. Однако к полудню в тронный зал, где Света по привычке разбирала кипу документов (она ввела систему отчетности для глав цехов, чем вызвала всеобщий, но молчаливый ужас), стали стекаться гонцы от мэра города.

— Леди! Река! Река Забвения!

Света вздохнула, отложив перо. «Опять эта дурацкая река. То не утонуть в ней, то она сама исчезает».

— Что на этот раз? Водяной?

— Нет! Она… она мелеет! Стремительно! Уже обнажилось дно в порту! Корабли легли на грунт!

Это было уже серьезно. Портовые склады, не успевшие отстроиться после визита дракона, были жизненно важны для города.

Прежде чем Света успела что-то предпринять, дверь в зал с грохотом распахнулась, и на пороге появился Сайрус. Его лицо было цвета пепла, волосы всклокочены, а в глазах бушевала настоящая буря паники. Он не просто волновался. Он был в ужасе.

— Видите?! — его голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он тыкал пальцем в свиток, который сжимал в дрожащей руке. — Видите?! Я же говорил! Я предупреждал!

Он подбежал к ее столу, сметая стопки документов на пол.

— Река Забвения! По своду! — он развернул свиток и стал зачитывать, его пальцы прыгали по строчкам. — «…и река, что несла свои воды испокон веков, станет свидетельницейвеликой битвы, отразив в своих водах пламя дракона и сталь героя…» Она должна была отражать! Отражать пламя и сталь! Но пламени не было! Стали не было! Были только… только ваши переговоры и возврат яиц! Вы вырвали целый пласт нарратива! Вы украли у реки ее смысл! И теперь… теперь она исчезает!

Он говорил так громко, что в зале воцарилась мертвая тишина. Придворные, писцы, стража — все смотрели на него с откровенным недоумением. Никто, кроме Светы, не понимал, о чем он.