Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 41 – Katharina

Когда они вошли, он медленно поднял на них взгляд.Его глаза были не пылающими углями, а тусклыми, как потухшая зола.

— Кто вы? — его голос был низким и хриплым, без эха и зловещего тембра. — Искатели приключений? Пришли уничтожить Зло с большой буквы? Уходите. У меня сегодня нет на это сил.

Света обменялась взглядом с Сайрусом. Хранитель был в полном ступоре. Его свиток безмолвствовал. В нем не было ни слова об этом.

Молчание свитка было для Сайруса громче любого пророчества. Эта хрустящая кожаная трубка в его руках была не просто книгой; это был фундамент его личности, компас, встроенный в разум. С детства он знал: всё, что не внесено в свод, — иллюзия, ошибка, небытие. А теперь он стоял в самом логове первоначала, и свод показывал пустоту. Это вызывало не просто растерянность, а физическую тошноту.

Его мир, выстроенный по стройным колонкам текста, трещал по швам. Он машинально потянулся к свитку, желая в очередной раз проверить, не пропустил ли он что-то, не появилась ли новая строчка, но рука Светы мягко, но твердо легла ему на запястье.

— Не надо, — тихо сказала она, не глядя на него. — Сейчас вам придется писать для себя.

В этой фразе не было упрека, лишь констатация. И в этот момент Сайрус осознал весь ужас и всю свободу происходящего. Ужас — потому что он остался без карты в незнакомом лесу. Свободу — потому что впервые в жизни он мог смотреть на мир своими глазами, а не глазами безликого летописца. Он наблюдал за тем, как Света говорит с воплощением зла о водопроводе, и видел, как реальность перестраивается вокруг неё, подчиняясь какой-то своей, внутренней, не прописанной в свитках логике. И он, Хранитель всех знаний, впервые в жизни учился. Учился у этой безумной девушки из другого мира, которая, казалось, даже не понимала грандиозности своего еретического подвига. Она не оспаривала свод. Она просто действовала так, как будто его уже нет. И мир послушно следовал за ней.

— Мы пришли поговорить о воде, — сказала Света, делая несколько шагов вперед. Ее голос звучно отдавался под сводами.

— О воде? — Малок хмыкнул, не двигаясь с места. — Что, колодец засорился?

— Река Забвения мелеет. Мы считаем, что источник, питающий ее, проходит под вашими землями. Не могли бы вы прояснить ситуацию?

Малок смотрел на нее с немым изумлением, словно она говорила на языке, который он забыл столет назад.

Его изумление было столь велико, что на мгновение даже рассеяло привычную пелену усталости. За долгие годы к нему являлись многие: фанатичные паладины, ослепленные светом своей веры; жадные до славы герои с сияющими мечами; даже конкурирующие лорды тьмы, желавшие оспорить его территорию. Все они говорили на одном языке — языке силы, битвы, добра и зла. Они приходили в его реальность и играли по его, пусть и наскучившим, правилам.

Эта же женщина пришла из какой-то параллельной вселенной, где существовали «коммунальные услуги» и «водоносные пласты». Она не пыталась его уничтожить или подчинить. Она пришла с… техническим заданием. И самое шокирующее было в том, что её подход обесценивал всю его жизнь куда эффективнее, чем любой святой меч. Меч можно было парировать заклинанием, веру — осквернить сомнением.

Но как можно было парировать обсуждение гидрологии? Как можно было осквернить прагматизм? Его темная магия, источник былой гордости и силы, оказалась бесполезной. Её нельзя было применить к схеме водоснабжения. Впервые за столетия он почувствовал себя не темным владыкой, а несговорчивым прорабом на стройке, с которым приехала разбираться уполномоченная из управления ЖКХ.