Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 66 – Katharina

— Хорошо, — сказала она, и в ее голосе вновь зазвучали знакомые Сайрусу нотки управленца, берущегося за сложный проект. — Давайте начнем с самого простого. Составим хронологию. Что исчезало первым? Что пропало вторым? Ищем закономерность. Вселенная не должна быть хаотичной. Даже хаос подчиняется своим правилам. Найдем их.

Троица, возглавившая отчаянное сопротивление небытию, работала в режиме, который не снился ни одному солдату на передовой. Света, Сайрус и принц Драко существовали в состоянии постоянного, нервного напряжения, прерываемого лишь краткими часами забытья,больше похожего на обморок. Из штаб был завален не только картами и свитками, но и свидетельствами коллапса: списки исчезнувших мест и людей, отчеты о странных аномалиях — звуках, доносящихся из пустоты, предметах, теряющих цвет и форму на глазах.

Света координировала оставшихся в живых, организуя их в некое подобие общества, пытаясь заменить исчезающую реальность человеческой структурой. Марк и его гвардейцы поддерживали порядок, который был теперь тонкой пленкой, натянутой над бездной. Мария и ее команда обеспечивали базовые потребности, и сам акт раздачи горячей похлебки стал актом сопротивления.

Принц Драко, лишенный врага, которого можно было бы атаковать, направил свою яростную энергию на логистику и защиту. Он инспектировал запасы, расставлял посты вокруг зон, где реальность истончалась сильнее всего, и его молчаливое, неукротимое присутствие стало для многих живым щитом от безумия.

А Сайрус погрузился в архивы. Он не просто искал ответ. Он рылся в самых древних, самых пыльных уголках библиотеки, в тех свитках, которые не открывались веками. Он искал не упоминания о пророчествах или ритуалах. Он искал источник. Исток. Того, кого он в глубине души начал называть «Первоавтором».

Он почти не спал. Его глаза горели лихорадочным блеском, пальцы были исцарапаны и испачканы чернилами и вековой пылью. Он перебирал манускрипты на забытых языках, расшифровывал криптограммы, составленные давно умершими магами. Он чувствовал, что ответ где-то рядом. Не в магических формулах, а в чем-то более фундаментальном.

— Все это время мы думали, что мир — это законченная книга, — бормотал он себе под нос, листая трактат о природе снов эльфийских мистиков. — Но что, если это черновик? И что, если автор не всеведущий бог, а… ученик? Неумелый рассказчик?

Он отвергал одну теорию за другой. Магический резонанс? Нет, магия сама ослабевала по мере исчезновения мира. Божественная кара? Слишком пафосно и бессмысленно. Игра высших сил? Не отвечала на вопрос «почему сейчас?».

Отчаяние снова начало подкрадываться к нему. Пустота за окнами библиотеки, которую он приказал заложить кирпичами, давила на психику, даже не будучи видимой. Он слышал, как Света за стеной отдает четкие, спокойные распоряжения, и ее голос был единственным якорем в этом хаосе. Он не мог подвестиее. Не мог.

И вот, глубокой ночью, когда масло в лампе выгорело, и лишь угольки тлели в жаровне, Сайрус рухнул головой на стол, заваленный пергаментами. Белый туман отчаяния заволакивал сознание. Он проиграл. Он подвел ее, подвел всех. Его пальцы, исцарапанные и покрытые засохшей кровью, бессильно скользнули по стопке бумаг, смахнув на пол пачку бухгалтерских отчетов за триста лет до его рождения. Из рассыпавшейся пачки выпала тонкая, потрепанная тетрадь. Он чуть не отшвырнул ее ногой, но какой-то внутренний толчок заставил поднять. Простой, почти неуклюжий почерк. Современный язык. Это был не трактат. Это был дневник.