Книга Осколки вечности, страница 41 – Ульяна Мазур

Каждое её движение, каждый шаг, каждый вздох заставляет моё сердце биться быстрее. Я вижу её боль, вижу фарфор, вижу трещины. И не могу отделить: любовь ли это к ней самой… или к той женщине, чьё предательство меня прокляло?

— Нет… — шепчу я сквозь себя. — Неважно. Пусть это любовьили иллюзия. Я буду рядом. Я буду чувствовать её, пока смогу.

Даже если это проклятие, даже если это повторение прошлого, даже если я ошибаюсь, лучше любить и страдать вместе, чем оставаться в пустоте в одиночестве.

И я решаю: неважно, что это. Я не отступлю. Через трещину, через осколки, через фарфор и боль — я буду с ней.

Элианна.

Я держу осколок в руках. Фарфор режет кожу, пальцы уже в крови, но я продолжаю. Каждый кусочек боль, каждый шаг испытание. Но я вижу, как сцена оживает. Собираю следующий осколок и его отражение меняется. Лаэн становится более живым: движения чётче, взгляд глубже, дыхание слышно даже через толщу стекла. Он кружит меня в вальсе, который мы танцевали в отражении. Каждое движение теперь не иллюзия, а почти реальность.

Я сжимаю очередной осколок, кровь течёт, но я не могу остановиться. Он смотрит на меня сквозь стекло, его глаза полны не только боли, но и… надежды. Каждый его жест, каждый шаг это отклик на мои усилия. Он оживает не полностью, но достаточно, чтобы я чувствовала его дыхание, чтобы сердце билось в унисон.

Боль от фарфора не имеет значения. Холод не имеет значения.

Только он.

Только этот момент.

Каждый осколок это шаг к нашему спасению, к его жизни и к нашей любви. И чем больше я собираю, тем яснее я ощущаю его близость, хотя между нами остаётся трещина, холод и страх.

Я не остановлюсь. Пусть пальцы кровоточат, пусть фарфор ломается — я восстановлю его.

Я восстановлю нас.

«Музыка — это способ, которым мёртвые дышат среди живых.»

Лаэн.

Она зовёт меня. Я чувствую это через стекло, через трещины, через кровь, которой она склеивает нашу вечность. Каждый её вздох, каждый осколок — зов.

И я не могу больше стоять по ту сторону.

Я выхожу. Сквозь зеркальную гладь, сквозь иней, сквозь боль. На этот раз не больно. На этот раз иначе

Трещины на моём лице исчезают, кожа гладкая, как прежде, но сердце…

Сердце горит.

Она стоит передо мной — фарфоровая, хрупкая, с кровью на пальцах, но живая. И я понимаю, что не могу позволить ей умереть за меня.

— Элианна, — мой голос звучит тихо, глухо, будто из-под воды. —

Пора остановиться.

Она качает головой, слёзы блестят на глазах, как крошки льда.

— Нет… я почти… я почти смогла…

Я подхожу ближе. Беру её руки в свои — они холодные, тонкие, как лепестки под снегом.

— Посмотри на меня, — прошу я. — Тебе кажется, что ты возвращаешь меня к жизни. Но ты… отдаёшь свою.

Её губы дрожат, но она не произносит ни слова. И тогда я прижимаю её ладонь к своей груди. Под фарфором — треск. И там, где должно быть сердце, слышится еле заметный звон, как удар по стеклу.

— В каждом из нас есть осколок проклятия, — шепчу я. — И если его разбить, всё кончится. Всё.

Её глаза расширяются, будто она понимает, о чём я говорю. Я улыбаюсь — впервые за сотни лет.

— Разбей его, Элианна. Разбей моё сердце фарфора. И вечность закончится.

Она качает головой, дрожащие пальцы цепляются за мою рубашку. А я просто смотрю на неё с болью, с нежностью, с тем, что, возможно, и есть настоящая любовь.