Книга Подарок для Императора, страница 165 – Алиша Михайлова

— Аррион.

— М? — он приподнял бровь, и в уголке его искусственно осунувшегося рта заплясала тень усмешки.

— Ты мешаешь художнику.

— Я? Ни в коем случае. Просто проверяю, не онемели ли у тебя ноги от такого прилежного стояния. Ищу точку опоры. Чисто из человеколюбия. А то упадёшь, и кто же тогда доведёт до совершенства мой предсмертный вид? Останусь я на полпути к загробному миру, с одним синяком и кривой трещиной на виске. Непорядок.

Я ткнула ему в лоб кончиком губки, оставив мокрое пятно. Капля замерла на его идеально нарисованной бледности, как слеза.

— Вот твоя точка опоры. Сиди смирно, Ваше Хрупкое Величество.

Он засмеялся, не хрипло, а низко, грудью, и этот звук был живым и тёплым, как первое пламя в очаге после долгого холода. Смех сообщника. Смех человека, который нашёл в этой грязи своего партнёра. Но руку не убрал. Наоборот, его большой палец начал медленно водить по внутренней стороне моей лодыжки, выписывая невидимые руны, от которых мурашки бежали вверх по икре.

Шероховатость его кожи, привыкшей сжимать рукоять меча и свитки указов, странно контрастировала с нежностью движения. Отвлекающе-нежными, нарушая все границы личного пространства, которые в этой комнате и так были стёрты в пыль.

— Если у меня дрогнет рука, — предупредила я, выводя тончайшую сетку «лопнувших капилляров» у крыльев носа, — У тебя будет не трагический упадок, а клиническая картина аллергии на власть. Тебя устроит такой сюжетный поворот?

— Мне нравится, как у тебя сосредотачивается взгляд, когда тебя дразнят, — лукаво сказал Аррион, и пальцы двинулись чуть выше, к внутренней стороне бедра. Его прикосновение сквозь тонкую ткань штанов было как электрический разряд, жгучим и точным, — Глаза сужаются, губы поджимаются в тонкую ниточку… Ты выглядишь, как хищница, которую отвлекли от добычи. Это возбуждает.

Я отложила всё. Кисть с тихим стуком упала на палитру, разбрызгав капли синего и фиолетового. Взяла его за подбородок обеими руками и наклонилась так близко, что наши дыхания смешались. Он не моргнул. Его синие глаза смотрели на меня без тени раскаяния, только свесёлым, тёплым вызовом. В них отражалось моё лицо.

— Ещё одно движение, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание, пахнущее мятным чаем и чем-то неуловимо металлическим, обжигает мои губы, — И я нарисую тебе не трагические морщины, а веснушки. И рыжие брови. И приклею бороду из шерсти того самого гобеленного единорога. Сделаю тебя главным героем комедийного фарса о пастухе, который случайно стал императором и теперь не знает, как объяснить придворным, почему от трона пахнет сеном.

— Звучит многообещающе, — его губы растянулись в ту самую, опасную и притягательную ухмылку. Он приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать...

И я на миг увидела идеальный ряд белых зубов. Но вместо слов он лишь выдохнул, долгий, смиренный выдох, в котором капитуляция смешалась с вызовом. Его пальцы разжали хватку на моём бедре, скользнули вниз и легли просто на колени, приняв нейтральную, почти образцовую позу.

— Но я верю в твой перфекционизм. И в то, что ты не захочешь портить такую… выразительную работу.

Молчание повисло между нами, густое и сладкое, как мёд. Мы оба знали, что дуэль закончилась вничью. Он отступил, но не сдался. Я одержала верх, но не использовала его. Теперь надо было заканчивать начатое.