Книга Подарок для Императора, страница 44 – Алиша Михайлова

«Ох, милый, — подумала я, уже бегом направляясь назад, к чёртовой Мраморной лестнице. — Ты плохо знаешь боксёров. Мы не сдаёмся по гонгу. И уж тем более — по таким дешёвым, подлым приёмам.»

Я не пошла искать «правильный путь». Я побежала на звук. Сквозь полуоткрытые окна одного из бесконечных коридоров доносилось журчание — настойчивое, живое. Вода. Фонтан.

Я метнулась к окну. Оно выходило на внутренний дворик, а за ним, ниже, виднелась зелень сада и блеск воды. Прямого пути не было.Только вниз. Почти по отвесной стене, с узкими карнизами и цепким, старым плющом.

Без лишних раздумий я распахнула окно, перегнулась через подоконник, нашла опору для ноги в резном каменном орнаменте и пошла вниз. Камень был холодным и скользким от утренней росы. Плющ трещал и рвался под руками, осыпая меня пылью и листьями. Раз, два, рывок, ещё рывок… До земли оставалось метра три.

И тут плющ — предательская лиана! — подвел окончательно. Под моей левой ногой он оборвался с глухим хрустом. Баланс был потерян. Вместо грациозного прыжка я полетела вперёд, в беспомощном полёте, пытаясь сгруппироваться, но понимая, что удар неизбежен.

Удар, впрочем, оказался... мягким. И тёплым. И издал приглушённое, но очень выразительное «Уфф!».

Я приземлилась прямо на Арриона. Он, услышав шорох, треск и матерное бормотание, обернулся как раз в тот момент, чтобы принять на себя весь мой вес, сбитый с ног этим пушечным ядром в кожаном дублете.

Мы рухнули на густой, упругий газон в нелепой куче из конечностей, плюща и перепуганного достоинства. Мой лоб больно стукнулся о его ключицу, а колено, не найдя ничего лучше, упёрлось ему... куда-то очень личное и, судя по новому, уже более сдавленному стону, чрезвычайно важное.

На секунду воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только журчанием фонтана и нашим тяжёлым, перепутанным дыханием.

Я лежала на нём пластом, лицом в его шею, вдыхая знакомый запах кожи, мыла и лёгкого, почти шокированного оцепенения. Он лежал подо мной, раскинув руки, будто только что принял в объятия падающую звезду, но не ожидал, что она окажется такой увесистой и пахнущей разгневанной женщиной.

Первым заговорил Аррион. Голос был глухим, сдавленным, но в нём уже пробивалась знакомая, живая нить иронии.

— Это… — он крякнул, пытаясь перевести дух, — Это часть программы тренировки, кошечка? Раздел «неожиданная атака с воздуха и последующее подавление противника всем телом»? Потому что, должен признать, эффектно. И… сокрушительно.

Я медленно отстранилась, оторвав лицо от его шеи, и приподнялась на локтях, по‑прежнему оставаясь сверху. Его карие глаза встретили мой взгляд — в них не было и тени гнева. Лишь изумление, яркое и неподдельное, которое тут же вспыхнуло искрящимся, почти восторженным весельем.

— Прости, — выдавила я, чувствуя,как пылает всё лицо, а не только щёки. — Это всё плющ… и гвардеец… и, кажется, вся архитектура твоего проклятого лабиринта.

— Плющу не доверяй, — произнёс он серьёзно, но голос дрогнул. Его руки, прежде беспомощно раскинутые, медленно скользнули к моим бокам, словно желая зафиксировать меня на месте — не чтобы сбросить, а чтобы удержать. — Это золотое правило имперского садоводства. А гвардеец… какой ещё гвардеец?

— Потом, — отмахнулась я, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. — Ты… ничего не повредил? Кроме, быть может, имперского самолюбия?