Книга Подарок для Императора, страница 45 – Алиша Михайлова

— О, оно пострадало, но, похоже, выжило, — он перестал давиться смехом, но улыбка не сошла с его губ. Она была широкой, открытой, почти мальчишеской. Такой, какой я ещё не видела. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Пальцы слегка сжались на моих боках, и даже сквозь плотную ткань дублета я ощутила жар его ладоней. — А как насчёт моего нового тренера? Всё цело? Кроме, возможно, моего покоя и пары рёбер?

Близость из нелепой внезапно стала осознанной, плотной, заряженной, как воздух перед грозой. Я почувствовала, как бьётся его сердце — учащённо, сильно — где-то подо мной. Как в такт ему отдаётся моё собственное. Смех затих, осталось лишь тяжёлое, сбивчивое дыхание и этот взгляд, в котором растворялось всё: сад, дворец, угроза Зарека.

— В полном порядке, — прошептала я. Голос звучал хрипло, непривычно. — Тренер жив. И, кажется, готов приступить к занятиям… как только его… ученик… выпустит его из такого… уязвимого и неформального положения.

Он не выпустил. Наоборот, одна его рука медленно скользнула вверх по моей спине, прижимая чуть сильнее, ладонь мягко легла между лопаток.

— А если ученику нравится это положение? — его голос опустился до низкого, бархатного тембра, тёплого, как солнечный камень, от которого по коже побежали мурашки. — И он полагает, что лучшая защита от падающих тренеров — это… надёжно их поймать. И немного задержать. Для… закрепления материала.

Я затаила дыхание. Его ладонь между лопаток казалась раскалённой. Вся эта ситуация — падение, смех, а теперь эта тишина — превратилась в минное поле, и я делала каждый шаг с мыслью, где рванёт. Но, что странно, я боялась не взрыва. Я боялась иного — слишком быстрого стука сердца, который он наверняка чувствовал.

— Материал, — наконец выдохнула я, стараясь вернуть голосу твёрдость, — Заключается в том, чтобы не позволять противнику удерживать тебя в партере. Особенно когда ты сверху. Это подрывает его боевой дух.

Уголок его губ дрогнул, будто сдерживая улыбку.

— Партер? Боевой дух? — он произнёс эти слова медленно, словно пробуя их на вкус. — Выходит, я уже побеждаю? Согласно твоим же правилам?

— Ты лежишь подо мной, царь. Как-то не очень похоже на победу.

— О, не торопись с выводами, — он слегка пошевелился, и это естественное, почти незаметное движение заставило всё моё тело напрячься. — В некоторых видах…. борьбы… положение снизу может оказаться самым стратегически выгодным. Оно позволяет контролировать центр тяжести.

Он говорил о боях. Конечно, о боях. Но его голос, мягкий и бархатный, обволакивал каждое слово, придавая им скрытый, двусмысленный оттенок. Это одновременно раздражало и необъяснимо притягивало.

— Давай перейдём к практике, — сдавленно сказала я и, собрав волю в кулак, резко оттолкнулась от его груди, перекатываясь в сторону и поднимаясь на ноги. Трава была мягкой и влажной. Я отряхнула колени, чувствуя, как кровь снова приливает к лицу, но теперь уже от движения, от разрыва этого опасного соприкосновения.

Аррион поднялся следом, неторопливо, стряхивая с рукава прилипшие травинки и листья плюща. Его взгляд по‑прежнему был прикован ко мне — в нём больше не было только веселья. Теперь к нему примешивался острый, цепкий интерес, почти профессиональный.

— Итак, тренер, — произнёс он, расправляя плечи. — Я в твоём распоряжении. С чего начнём? С того, как не падать с высоты? Или как падать так, чтобы придавить врага?