Книга Подарок для Императора, страница 69 – Алиша Михайлова

Но я не позволила ему просто взять. Я контратаковала.

Когда он, казалось, пытался задавить мою волю грубой силой, я укусила его за нижнюю губу. Нежно, но ощутимо, так, чтобы он почувствовал, не боль, а предупреждение. Я не твоя жертва.И в тот же миг мои руки, которые до этого беспомощно висели по бокам, взметнулись вверх.

Одна вцепилась в его волосы у затылка, сжимая пряди в кулаке, властно притягивая его голову ещё ближе, стирая последние миллиметры расстояния. Другая ладонь уперлась ему в грудь, но не чтобы оттолкнуть,чтобы ощутить бешеный стук его сердца под тонкой рубашкой, чтобы зафиксировать этот момент: он напал, но контроль уже ускользал из его пальцев.

Поцелуй изменился. Из атаки он превратился в яростный, равный поединок. Его руки скользнули с моей талии ниже, обхватив бёдра, подняв меня почти что от пола, прижав к двери так, что холодное дерево стало моей спиной, а его тело, единственным источником тепла в его мире. Мои ноги обвили его талию инстинктивно, вцепляясь в него, чтобы не упасть, чтобы быть с ним наравне.

Мы дышали друг в друга, наши языки встречались не в ласке, а в вызове, в попытке исследовать, завоевать, доказать своё превосходство в этой безумной, немой битве. В нём не было нежности. Была лишь жгучая, всепоглощающая потребность...., стереть границы, растворить в этом огне всё, кроме нас двоих, свести на нет все доводы, все законы, весь этот проклятый день.

И когда я почувствовала, как его хватка на моих бёдрах ослабевает на долю секунды, не от слабости, а от того же шока, что охватил и меня, я использовала этот момент. Рванула его за волосы сильнее, заставив голову откинуться назад, и сама наклонилась к его губам, теперь уже диктуя ритм, глубину, владея инициативой. Мой поцелуй теперь говорил: Ты начал. Но закончу я.

Мы разомкнулись одновременно, задыхаясь, лбы прижаты друг к другу. Его дыхание, горячее и прерывистое, смешивалось с моим. В его расширенных зрачках, в сантиметре от моих, плясали отражения огня из камина и что-то ещё: изумление, ярость и неподдельная, животная страсть.

Он медленно, не отрывая от меня взгляда, коснулся кончиком языка нижней губы — там, где алела крошечная капля крови. Слизал её едва заметно, почти невесомо. И этот простой, почти инстинктивный жест в звенящей тишине прозвучал громче любых слов.

В его глазах плескалось нечто неопределимое, не просто уважение и не только голод, а их взрывоопасная, завораживающая смесь. В этом взгляде читалась и признанная сила, и затаённая угроза, и обещание чего‑то неизведанного, что витало между нами, как электрический разряд перед грозой.

— Моя дикая кошечка, — прошептал Аррион хрипло,— С зубами и когтями. Настоящая.

Я всё ещё держалась за него, ноги обвиты вокруг его талии, ладонь прижата к его груди.

— Твоя? — выдохнула я, и мои губы, пылающие от поцелуя,растянулись в вызывающей, почти дерзкой полуулыбке, — Осторожнее, ваше величество. Теперь, когда ты знаешь, где мои когти, ты никогда не будешь спать спокойно. Или… — я слегка наклонилась к его уху, — …Тебе это и нужно?

Он замер на секунду, и я почувствовала, как под моей ладонью на его груди снова участился пульс. Затем он беззвучно выдохнул, и в этом выдохе была не уступка, а нечто вроде мрачного восхищения.

— Без сомнений, — тихо ответил Аррион, и его руки наконец мягко, но неумолимо ослабили хватку на моих бёдрах, позволяя мне сползти на пол. Он не отступил, продолжая смотреть на меня сверху вниз. — Это единственное, в чём я могу быть уверен с тобой. Что сон будет последним, о чём я подумаю.