Книга Подарок для Императора, страница 90 – Алиша Михайлова

Он сделал паузу, и его взгляд, холодный и невероятно тяжёлый, медленно пополз от меня к Виктору.

Воздух в зале, и без того спёртый, стал резко холодать. От края стола, где лежали его пальцы, поползли тончайшие, паутинистые узоры инея, с тихим, зловещим потрескиванием захватывая пергамент. Стёкла в канделябрах запотели. Это была не демонстрация силы. Это было её неконтролируемое просачивание, как кровь сквозь перетянутую повязку.

— Командор, — начал Аррион, и каждое слово падало, как отточенная глыба льда. — Я, признаться, в некотором… недоумении. Либо вы всерьёз полагаете, что мой телохранитель должен отражать покушения, впечатляя нападающих архитектурными излишествами и капающей на ботинки водой… Либо…

Он не закончил. Не нужно было. Вся недосказанность повисла в воздухе, куда страшнее любого обвинения. «Либо это намеренная диверсия. Либо открытый вызов. Либо беспрецедентная некомпетентность».

Виктор наконец нашёл голос. Он был хриплым, лишённым обычной самоуверенности:

— Ваше Величество! Это… стандартный церемониальный доспех для почётной стражи! Я лишь следовал…

— Следовали? — Аррион перебил его, и в его интонации впервые прозвучала сталь, а иней на столе резко рванулся вперёд на пол-ладони, будто по невидимой команде. — Вы следовали чему? Уставу, который предписывает снабжать личную охрану снаряжением, ограничивающим обзор, подвижность и представляющим опасность для самого носителя? Или… некоей личной инициативе, которая, как я вижу, довела моего телохранителя до необходимости являться на военный совет в облике разукрашенной консервной банки?

В зале кто-то подавился смешком, тут же превратившимся в приступ кашля.

Я, не сдвигаясь с места, добавила своим лучшим «рапортующим» тоном, слегка повернув шлем (скрип-скрип) в сторону Виктора:

— Также для полноты отчёта доложу: внутренняя поверхность наручей имеет незашлифованные заусенцы. При активных движениях гарантированы ссадины и рваные раны запястий. Рекомендую проверить склады на предмет других «инициатив» командора. Во избежание внезапной потери боеспособности личного состава по техническим причинам.

Аррион закрыл глаза на долгую секунду. Казалось, он мысленно считает до десяти, до ста, до тысячи. И проклинает тот день, когда я прилетела к нему в проклятой коробке.

Но когда он их открыл, в них не осталось и следа того дикого веселья или даже той крошечной искорки признания. Только бездна ледяного, беспощадного гнева. Гнева, который копился неделями, месяцами. Гнева не на дурацкий доспех, а на всё, что он олицетворял: на постоянный саботаж, на слепоту к реальной угрозе, на эту вечную, изматывающую войну на два фронта, с Зареком и с собственной глупостью при дворе. И в самой сердцевине этого гнева, как шип, сидело щемящее, невыносимое осознание: эту выходку адресовали не только мне. Её адресовали ему. Через меня. И это было уже слишком.

— Командор Виктор, — голос Арриона наконец обрёл звучание. Это не было громко. Это было тихо, оттого смертельно. — Эта выходка стала последней каплей. За которой последовал целый океан моего терпения, выпитый вами до дна.

Он медленно поднялся. Не как император для торжественной речи. Как человек, с которого наконец-то свалили неподъёмный, надоевший груз. Воздух вокруг него звенел от мороза, от каждого его слова шёл холодный пар. Леди Элинор невольно притянула к себе горностаевую накидку.