Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 64 – Ната Лакомка

Вечером в пятницу мы с ним проверили наши сокровища – десять корзин с яйцами, три чана с замаринованным мясом. Молоко должно было подъехать завтра к восьми часам, от утреннего надоя.

– Завтра всё подготовим, – сказал маэстро Зино, в предвкушении потирая руки, – и в воскресенье покончим с этими ворюгами раз и навсегда!

Я промолчала, вспомнив слова Марино, что «Манджони» в случае проигрыша всё равно не закроются. Но даже пусть так. Репутацию они потеряют, да и всем будет известно, где готовят лучшую в округе еду.

Два наших охранника были особо предупреждены и заверили,что всю ночь глаз не сомкнут. Чтобы не клонило в сон, они уселись играть в кости. Пьетро пристроился к ним, пообещав, что долго играть не будет – бросит пару раз и пойдёт спать.

– Ты мне завтра нужен бодрый и со свежей головой, – предостерёг его маэстро Зино.

– Хорошо, хорошо, – ответил помощник, азартно тряся кубики в деревянном рожке, чтобы сделать очередной ход.

Что касается меня, я натаскала в комнату горячей воды, вымыла голову и вымылась сама – в тазу, как уж получилось. Мечталось о баньке на вилле «Мармэллата», но баньку придётся отложить на потом.

Завтра от меня требовалось сварить курд и быть на подхвате, если поварам что-то понадобится. Засыпая, я уже представляла, как буду варить первый в мире яичный лимонный крем. Сан-Годенцо ахнет… И «Манджони» ахнет… И ещё захочет сотрудничать, но мы обманщиков в долю не берём…

Я планировала проснуться пораньше, чтобы сразу начать помогать маэстро Зино, но проснулась, совсем рано – ещё до рассвета, даже петухи в Сан-Годенцо ещё не кричали.

Сев в постели, я спросонья пыталась понять, что меня разбудило.

Пока я соображала, снизу, с первого этажа вдруг донёсся истошный вопль хозяина остерии. Он орал так, словно его по живому резали.

Пулей вылетев из постели, я бросилась по лестнице вниз, даже не подумав, что если напали люди Барбьерри, то помощи от меня мало. Метлой я точно не отобьюсь.

Было полутемно, потому что не горел ни один светильник, а закрытые ставни пропускали совсем немного серого цвета.

Спустившись, я огляделась. Маэстро нигде не было. Зато на столе храпели оба наших охранника.

Вопль повторился, но теперь он был уже не душераздирающим, а тоскливым. Больше похожим на волчье завывание. И доносился он из кладовой.

Распахнув дверь, я увидела маэстро Зино, который, подвывая, дёргал себя за редкие волосы.

– Что случилось?! – спросила я заплетающимся языком.

Коленки дрожали, сердце прыгало, но маэстро жив-здоров, а значит, ничего страшного не случилось.

Он обернулся ко мне, и лицо у него было такое… такое…

– Что случилось? – спросила я уже шёпотом.

– Всё погибло, – ответил хозяин остерии трагично и снова взвыл. – Всё-ё погибло-о-о!..

Я успела передумать с десяток причин, почему «всё погибло», но тут маэстро Зино взял светильник, стоявший на полке, и поднял егоповыше.

Вот тогда я поняла, что произошло.

В корзинах, где полагалось лежать хорошеньким беленьким куриным яичкам, была сплошная яичница – пополам с раздавленной скорлупой.

А в лотках, где мариновалось мясо, виднелись горы рассыпанной соли.

– Всё уничтожено… Всё!.. – повторил маэстро.

– Хм… – только и сказала я, подойдя поближе.

Да, неизвестный злоумышленник постарался основательно, уничтожив основные ингредиенты нашего меню. Без яиц не сделаешь курд, да и мороженое не получится, а уж из пересоленного мяса не выйдет умопомрачительного основного блюда.