Книга Король Вечности, страница 187 – Л. Дж. Эндрюс

– Эрик, – внезапно прошептала Ливия, нарушив тишину.

– Хм. – Моя рука инстинктивно сжалась вокруг ее тела, словно поняла, что теперь между нами пролегла еще большая пропасть, которую необходимо срочно преодолеть.

– Откуда ты знаешь Стига?

Уже не было смысла избегать неудобных вопросов, которые рано или поздно появились бы в разговорах. Теперь она принадлежала мне.

– Твой воин находился в плену, – сказал я. – Был схвачен во время очередной войны с фейри и заперт со мной. Он защищал меня.

– Я и не подозревала, что Стиг был в плену. – Ливия поднялась и подперла голову кулаком. В ее взгляде не отразилось гнева на открывшуюся истину, лишь желание узнать больше.

– Я был очень юн, поэтому некоторые отрывки прошлого заволокло туманом, – признался я. – Но мне он запомнился. Помню, как он сражался со стражниками, пришедшими вырезать мое сердце. С тех пор я стал ему доверять.

– Алек сказал, что мои… мои люди спасли тебя. Как?

– Я точно не помню, но воин всегда твердил, что его люди придут за нами. И они пришли. Стиг получил ранение, а я не мог нормально передвигаться, поэтому женщина с волосами цвета крови вынесла меня на руках.

Ливия резко вдохнула.

– Королева Малин. Она мать моих друзей, Джонаса и Сандера.

Я смутно вспомнил, как Стиг обращался к женщине, называя ее королевой, но все происходящее отпечаталось в памяти в общих чертах.

– Твой отец был там. Он выглядел как человек, готовый напасть на нас, но что до сих пор не укладывается в голове – это твоя мать, стоявшая рядом с ним и сумевшая остановить его. – Я сузил глаза. – Никогда не видел подобной жестокости в чьих-то глазах. Он когда-нибудь причинял тебе боль?

– Нет. Никогда. – Ее лицо тронула грустная улыбка. – Ты знаешь, что мой отец пережил проклятие судьбы?

Я покачал головой.

– Проклятие жажды крови. Одна из королев дома до сих пор иногда называет его Проклятым королем.

Королевство Вечности изобиловало разными видами проклятий. Леди Нарза отлично разбиралась в наложении подобного рода чар, и у меня не оставалось сомнений, что именно ее сила заставляла отца подчиняться ее требованиям. Поэтому отец выбрал меня убийцей собственной матери, а не себя. Нарза без колебаний уничтожила бы Торвальда, но ребенка, которого любила ее дочь? Ей пришлось опустить карающую руку.

– Это объясняет, почему мой отец всегда спешит призвать топоры, если эта жажда начинает клокотать в крови, – прошептала она.

Тяга к крови была мне не чужда. Оказавшись во власти проклятия крови и презрения, я едва не позволил капле стыда пролиться в душу за то, что питаю такую затаенную ненависть к человеку, помогшему мне спастись.

– Я пытался убедить себя, что все сказанное им было неправдой. – Не в силах смотреть на нее, мой взгляд устремился на стропила над головой. – Когда отец выплеснул свое презрение из-за случившегося с моим телом, твой отец… встал на мою защиту.

– Что?

Возможно, я действительно превратился в чудовище. Столько времени хоронил мельчайшие подробности под гнетом необходимости возродить жестокость собственного отца на троне.

– Он заявил, что я проявил больше храбрости, чем воины, пережив пытки, и они готовы оставить меня у себя, если я стану нежеланным для своего народа.

– Значит, он говорил серьезно, Эрик. – Голос ее надломился. – Мой отец не прибегает к хитроумным угрозам, особенно если речь идет о маленьких детях.