Книга Корона крови и руин, страница 71 – Л. Дж. Эндрюс

На глаза навернулись горячие слезы. Я прогнала их, но они яростно сопротивлялись.

– Вален Ферус украл мое сердце и душу еще до того, как я узнала его настоящее имя. Окажись он нищим, мое сердце болело бы за него так же сильно, как болит сейчас. Да лучше бы он и впрямь был нищим, чем постоянно оглядываться на Воронов Пик, который не прекратит пытаться разлучить нас, потому что мой муж – король.

– Король, – Херья недоверчиво хмыкнула. – Как долго он занимает трон?

– С начала весны.

Лицо Херьи потемнело, между бровями собралась морщинка, словно какая-то мысль не давала ей покоя. Но это выражение пропало настолько быстро, что я подумала, не привиделось ли оно мне. Когда я снова посмотрела на нее, на ее губах играла слабая ухмылка.

– Отвечая на твой вопрос: нет, твоя кровь никак меня не трогает.

– Я правнучка короля Элизея.

Я не понимала, почему вдруг выплеснула все самые гнилые кусочки своей родословной. Возможно, от отчаянной потребности обнажить душу, ничего не скрывать, быть принятой единственным Ферусом, который остался со мной.

– А. Я должна ненавидеть тебя за это? Ты к этому клонишь? – она покачала головой. – Тогда, наверное, я должна презирать и свою мать. Она ведь была его самым дорогим другом. Возможно, она знала этого ублюдка лучше, чем кто-либо другой. О, и она была тиморанкой. Какой ужасный эгоизм с ее стороны.

Три. Теперь в моей жизни было три острослова Феруса. Я бы улыбнулась, если бы мое сердце не осыпалось кучкой пепла в груди, но то, что она отмахнулась от моих страхов, помогло ослабить напряжение, сжимавшее меня словно в тисках.

– Вот что для меня важно: если ты любишь моего брата так, как говоришь, я доверюсь тебе всем сердцем, потому что именно ты приведешь нас обратно к нему и моему сыну.

Я моргнула, не зная, что сказать. Никакие слова не подходили, и я промолчала.

Она отвернулась, укутала дочь в меховое одеяло и нежно поцеловала ее в лоб. Потом замерла, поглаживая щеку девочки.

– За всю ее жизнь мне лишь несколько раз удавалось поцеловать ее на ночь.

Сердце сжалось в груди.

– Тебе не давали с ней видеться?

– С обоими моими детьми. Может, раз в десять дней я получала несколько заветных мгновений с ними. А теперь я могу сидеть здесь, с ней и обнимать ее, пока она не заснет… Я едва знаю, что делать.

Я обняла себя за живот и прикрыла глаза.

– Мне жаль твоего мальчика.

Херья потупилась.

– Он слишком смелый. Так похож на своего отца, – она оглянулась через плечо, на ее губах заиграла отвлеченная улыбка, будто она была не здесь. – Их отец не такой, как ты думаешь.

Игрок? Насильник? Если не так, кем еще он мог быть? Где был сейчас? Я не успела ни спросить, ни вообще развить эту тему – мех над дверью откинули.

Тор и Халвар шагнули внутрь комнаты.

Херья встала и бросилась к ним, обнимая обоих сразу.

– Наконец-то можно дышать. Дайте-ка взглянуть на вас обоих. Боги, я и подумать не могла, что когда-нибудь еще увижу вас живыми.

Она поцеловала Халвара в щеку. Он улыбнулся ей, как брат улыбается сестре. Херья остановилась перед Тором, положив ладонь ему на щеку.

– Торстен. Сол…

– Да, я знаю. Я был так же удивлен, – хриплым шепотом сказал Тор. Херья испустила дрожащий вздох и снова обняла его.

– Хорошо, что ты вернулась к нам, гадюка, – сказал Халвар.

Принцесса разразилась раскатистым смехом.