Книга Ночь масок и ножей, страница 125 – Л. Дж. Эндрюс

Тогда она волновала мое беспомощное мальчишечье сердце, а теперь пробралась в то почерневшее, скукоженное нечто, что от него осталось. Это было не доброе сердце, не щедрое, не теплое. Но оно принадлежало ей. Это, несомненно, затуманит мой разум и подвергнет нас всех опасности. Лучше вернуть ту дистанцию между нами. Последние день и ночь я неплохо справлялся.

Кто-то мог бы сказать, что прятаться в собственной комнате – трусость, а я предпочитал звать это мудростью.

Следовало догадаться, что это лишь вопрос времени, когда мое везение закончится.

Тихий стук у двери прервал мое одиночество. Мое тело вздрогнуло при звуке ее голоса.

– Това сказала, что у тебя есть ножны, которые я смогу спрятать на ноге, – Малин стояла в дверях, показывая пару серебристых кинжалов.

Я сжал одну руку в кулак, опасаясь, что могу схватить Малин и снова прижать к стене. Отмахнувшись от нее другой рукой, я показал на комод возле моей узкой кровати.

– Должны быть где-то там.

Я отвернулся прежде, чем успел встретиться с ней взглядом.

– Жду не дождусь снова увидеть Хагена, – сказала она. – Здорово будет вернуть его домой. И для Гуннара тоже.

У меня вырвался горький смешок.

– Клокглас – не такое место, которое можно назвать домом.

– Что не так?

– Все так.

Она фыркнула.

– Я достаточно знаю о тебе, Кейз Эрикссон, дабы понимать, что ты строишь стены из злости, безразличия и теней.

Она сердилась на меня. Хорошо. Будет лучше, если она станет сердиться, тогда мы сможем сделать вид, будто между нами ничего не произошло.

Но Малин не отступила. Эта женщина дерзнула прикоснуться ко мне, вдребезги разнося хрупкие кусочки всякого щита, что я поставил между нами.

Ее тонкие пальцы легли на мои, заставляя меня поднять глаза. Она улыбалась – она, мать ее, улыбалась, – в то время как я силился не улыбнуться в ответ.

– Ты пытаешься заставить меня уйти, – сказала она.

Я стиснул зубы.

– Думаешь, ты так много знаешь обо мне, потому что мы провели детство вместе?

– Хотела бы я знать, зачем ты порой это делаешь, – призналась она. – Зачем пытаешься оттолкнуть меня после того, как сам притянул? Ты разве еще не понял, что я здесь в той же мере из-за тебя, в какой и из-за Хагена?

– Вот такой вот я, – резко сказал я. – Прими это или оставь меня в покое.

– Нет, ты скрываешь, что ты Кейз, а я не понимаю, почему быть им для тебя так страшно.

Я выругался себе под нос.

– Ты не поймешь.

– Не пойму? – ее голос стал напряженным. Хриплым. – Ты думаешь, я не понимаю, каково это – терять всех, кого любишь? – Я скрывал раздражение, отвернувшись к окну, и Малин встала со мной рядом. – Что не дает тебе снять маску, Кейз?

Последний щит треснул.

Я обхватил ее лицо руками.

– Ты хочешь знать, зачем я создаю иллюзии? С чего бы начать? Может, с того, как Ивар использовал альверов, чтобы рифтовать мою кожу, а я хотел спрятать свой стыд, слезы в своих глазах? – Я задрал тунику, взял ее за руку и прижал ее ладонь к шрамам на спине.

Малин закрыла глаза. Я думал, она отстранится с отвращением, может, со страхом, но ничего подобного не было. Что бы она ни чувствовала, мой месмер не мог этого уловить.

– Я стал монстром, чтобы выжить, – сказал я ей. – Ты хочешь, чтобы я был каким-то глупым мальчишкой из твоего прошлого, и хуже всего то, что для тебя я хотел бы им быть. Я говорил тебе, что ненавижу все в своем прошлом, кроме тебя, и это правда. По ночам, когда меня наконец оставляли в одиночестве на несколько мгновений покоя, я думал о тебе. Думал о том, как мы всегда были вместе. Мысли о тебе множество раз не давали мне умереть, Малли.