Книга Ночь масок и ножей, страница 128 – Л. Дж. Эндрюс

Она заставила меня умолкнуть, прижав пальцы к моим губам, и приподнялась на локте.

– Он мне не нужен. Мне нужен ты. Со шрамами, со злобой, с болью – весь ты. Но ты не можешь просить меня прекратить пытаться разорвать цепи, удерживающие тебя за той маской, что ты носишь.

Я фыркнул.

– Значит, тебе придется сражаться на еще одной тяжелой войне. Меня здесь, как жестокий хозяин, удерживает внутренняя ненависть.

– Пусть так, но это мой выбор – бороться за тебя, – по ее губам расползлась улыбка. – И ты меня не остановишь, Повелитель теней.

Мой смех был низким и глубоким.

– Будете столь требовательны, и вам язык отрежут, дэнниск Штром.

Она закатила глаза, затем прикоснулась к моей челюсти.

– Будь так неотесан, как пожелаешь, будь злобным, если тебе так хочется, но будь Кейзом в эти мгновения со мной.

А потом она меня поцеловала.

Я притянул ее к себе, усаживая на свои бедра. Заря наступала быстро, так что я глубже ее поцеловал, запоминая каждый оттенок того, каким было ее тело под моими руками. Когда солнце взойдет, эта ночь станет наисладчайшим воспоминанием.

Я намеревался навсегда его сохранить.

Потому что никто не знал, что с нами станет на заре.

Побережье, ближайшее к Черному Дворцу, было забито кораблями. Черные борта с синими парусами, палубы из белого дерева с зелеными и красными флагами. Драккары с сотнями гребцов. Куттеры, баржи и ялики с крысино-серыми флагами Скиткаста.

У каждого причала, возле каждого корабля фаэтоны, дилижансы и закрытые экипажи ожидали гостей, как простолюдинов, так и аристократов, прибывших на Маск ав Аска.

Фонарные столбы были увешаны лоскутами плотного пергамента, на котором красовались серебряные слова:

Гильдия Кривов собралась на краю сланцево-серых утесов, возвышающихся над Воем, как темные часовые. Здесь, наверху, ветер был злым, но я не ощущала холода. Я лишь смотрела вперед, туда, где стоял Кейз, разглядывая прибывших. В одной руке он сжимал меч из черной стали, на голову натянул капюшон.

Я провела это утро, заплетая часть его волос в маленькие косички. А Това заплела и завернула мои с одной стороны головы, чтобы казалось, будто один бок выбрит, как у нее. Затем она подкрасила мое лицо, чтобы спрятать веснушки. Мои губы запятнали цветом темной крови, а ресницы и глаза подвели сурьмой.

Я выглядела как аристократка и чувствовала себя чужой в своей собственной шкуре. Прочие помогли друг другу нарисовать на лицах руны, темно-зеленые, как черный мох. Эш и Ханна добавили линии поперек глаз и щек. Единственная руна на моем теле была от Кейза. Он нарисовал символ защиты на внутренней стороне моего запястья, когда никого не было рядом, и запечатал его поцелуем в той точке, где бился пульс.

От меня его запястье получило знак силы и власти.

Сегодня больше, чем когда-либо, я хотела, чтобы Повелитель теней был безжалостен.

Я подошла к нему.

– Все как будто не взаправду. Как ночь, о которой мы так долго говорили, но которой не суждено было настать.

Кейз посмотрел на меня, впитывая меня чернотой своих глаз.

– Завтра все будет выглядеть по-другому. Ты вернешь Хагена.

У меня будут и Кейз, и Хаген. Я отказывалась смотреть на это по-другому.