Книга Ночь масок и ножей, страница 154 – Л. Дж. Эндрюс

Йенс вздохнул, на несколько вздохов закрывая глаза. Он сунул руку под свою изящную, выглаженную рубашку и вынул два флакона на серебряных цепочках.

– Никогда не думал, что отдам их тебе, но после того, как ко мне пришел Бард, я понял, что больше не могу их хранить у себя. Но я рад, что они у меня есть.

Костяная пыль.

Йенс поднял флакончик с черным колпачком.

– Последние мысли твоей матери. Ее просьба – сохранить ее память для тебя. Она рассказала мне, как это сделать. – Он вложил его в мою дрожащую руку, затем поднял флакон с красным колпачком. – За свою жизнь я создал лишь еще один. Тот, что, как я чувствовал, будет однажды важен для тебя. Он взят с маскарада десять лет назад.

Мне должно было быть стыдно, что я сначала выбрала красный, а не предсмертные мысли женщины, давшей мне жизнь. Но сердце мое было с Повелителем теней, и я сгорала от желания узнать все.

– Чья это память?

– Моего бывшего слуги. Помнишь Ярлборга? Как он тенью за мной ходил?

– Ты убил его?

Йенс поморщился.

– Пришлось. Это было слишком важно.

О, на какие зверства все мы шли. По правде говоря, мы все были по-своему немного монстрами.

Я схватила флакон со старым воспоминанием, ожидая, что оно будет слабым, но, когда я просыпала толченую кость себе на язык, дым был резким, запахи острыми, все было ярким и цветным.

Первая сцена оказалась мне знакома, потому что у меня было такое же воспоминание. Единственное отличие – точка обзора. Эхом прозвучал мой собственный детский смех. Двое детей, дразня друг друга, бегали вокруг шеста с лентами. Мои рыжие косички хлестали меня по щекам, а темные спутанные волосы Кейза падали ему на глаза.

Мой отчим был рядом с нами. А я и не знала.

– Ее здесь быть не должно.

– Она тайком улизнула. Они слишком умные, это им, черт побери, добра не принесет, – раздался другой знакомый голос.

Рядом с Йенсом стоял Хаген.

Йенс в воспоминании испустил долгий вздох.

– Он знает о ней. Мы должны сейчас же ее отсюда увести.

– Он знает только, что у тебя в доме есть сильный альвер, – сказал Хаген. – Это могу быть и я. Я приму удар на себя.

– И бросишь своего мальчика? Свою женщину, что носит твое второе дитя? – надавил Йенс. Глаза Хагена потемнели, когда он опустил их к земле.

– Он идет за ней, – продолжал Йенс. – Я провалился. Они заберут Малин и убьют ее. Я это знаю.

– Кто заберет Малли?

Мое сердце затрепыхалось, когда я увидела, как Хаген и Йенс резко обернулись. Взгляд Ярлборга перешел на костлявого мальчика с растрепанными волосами и ярко-золотыми глазами.

Глазами тогда столь живыми, столь невинными.

– Кейз, – сказал Йенс, расправляя плечи. – Вам с Малин нельзя было сюда приходить. Когда вернемся, вас накажут.

Юный Кейз переступил с ноги на ногу, понурившись.

– Да, лорд Штром. Но… – он помолчал, собираясь с духом. – Но кто заберет Малли?

– Никто, Кейз, – сказал Хаген.

– Вы сказали, что ее убьют. Я вас слышал, – он осмелел. Мне отчаянно хотелось протянуть руку в воспоминание и прикоснуться к мальчику, предупредить его, велеть ему бежать без оглядки.

Когда никто ему не ответил, Кейз шагнул вперед.

– Это Лорд Магнат, так ведь? Скажите мне правду, лорд Штром. Я знаю, он любит резать глотки, и, если он придет за Малли, я ему не позволю. Не позволю.

Йенс посмотрел на мальчика с мукой в глазах.

– У нас небольшие неприятности, но тебе опасаться нечего.