Книга Ночь масок и ножей, страница 45 – Л. Дж. Эндрюс

– Нет!

Птицы вспорхнули с ветвей. Мое тело застыло.

Я обернулся с терпением тающего снега. Она поняла правду, но от меня не укрылось то, как она ахнула и перестала дышать, когда наши взгляды снова встретились. Как будто ей требовалось вновь доказать своему сердцу, что произошло.

Мне знакомо это чувство.

Я прятался прямо у нее под носом почти год. Я был рядом, прикасался к ней. Но этот момент все же был другим. Между нами не было притворства или иллюзий.

Какое-то обнажающее ощущение. Наконец на виду. Если честно, мне понадобился весь мой контроль, чтобы сделать каменное лицо.

– Нет, – повторила она, стиснув зубы. – Ты не смеешь уходить от меня.

Моя челюсть дрогнула.

– Ты не имеешь права здесь чего-то требовать. Я тебя уже один раз предупредил и повторять не собираюсь.

– Так вырежи мне язык, Повелитель теней!

Смело. Но, опять же, она всегда была смелой. Опасный недостаток. Голос Малин дрожал и в то же время был твердым.

– Но сперва ты объяснишь мне, какого клятого пекла с тобой случилось!

Я ничего не был ей должен. Она не была частью меня. Больше нет. Но, если она хотела правду, она ее получит. Я наклонил голову и проговорил голосом, темным, как полночь:

– Я побывал в преисподней и вернулся назад.

Я снова отвернулся, чтобы уйти.

Звуки ее шагов, эхом отражающиеся от камней, дали мне надежду, что она побежала в противоположную сторону. Должен был догадаться, что она не отступит.

Я сделал всего пять шагов, прежде чем ее маленькая рука ударила меня в плечо. Жалкая смесь шлепка и тычка, но это было достаточно неожиданно, чтобы я развернулся и увидел свежие слезы в ее глазах.

Проклятье. Я ненавидел слезы.

– Мерзавец, – сказала она. – Что ты собирался сделать? Забрать Хагена и так и не открыться мне?

– Да. Очевидно. Вот только ты все испортила.

Малин сжала руками виски.

– О боги. Вот почему у Сигурда ты не хотел, чтобы я копалась у тебя в голове. Я бы тебя раскрыла. – В ее глазах полыхнул огонь. – Ты разве не знаешь, сколько раз я чуть с жизнью не распрощалась – ради тебя?!

Эмоции. Страх. Любовь. Все это было слишком связано с риском. Ничему подобному здесь не было места. Я достаточно усвоил урок, чтобы знать, когда пора отступиться; когда эти чувства превалировали над хитростью, умом и жадностью, они приносили лишь боль.

Парой обманных шагов я прижал ее к стене, мое тело стало клеткой для нее. Поставив руки по сторонам от ее головы, я наклонился достаточно близко, чтобы зелень ее глаз засияла битым стеклом. Каждая веснушка, покрывающая ее нос, маленький шрам под глазом, оставленный кустом терновника, каждое ужасающе прекрасное несовершенство посмотрели на меня в ответ.

– Я никогда тебя об этом не просил, – я понизил голос. – И потому ты дура.

– Нет. Я была преданным другом.

Преданность. Пекло, как я ненавидел это слово. То, что я знал, плюс ее склонность быть самым верным, самым преданным человеком, что я когда-либо видел, оставляло во рту гадкий привкус. Клятая женщина и понятия не имела, как рисковала, и не в моих силах было ей это объяснить.

Я сделал шаг назад.

– Пора прекращать поиски, дэнниск Штром. Здесь у тебя друзей нет.

Я оставил ее стоять у стены и исчез в тенях нашего убежища. На этот раз она за мной не пошла.

Жилая комната была тесной и затхлой. Покоцанный дубовый стол да ящики из-под кореньев вместо стульев намекали, что здесь был обеденный уголок, плетеные стулья с лисьими шкурами, вотканными в подушки, изображали небольшую гостиную, а битком набитый мехом и соломой мешок изображал, по всей видимости, кровать.