Книга Ночь масок и ножей, страница 44 – Л. Дж. Эндрюс

– Просто иди и подожди меня. И найди Хагена. Он разозлится еще пуще, если ты этого не сделаешь.

Он просиял и побежал к палатке гипнотика.

Та ночь, с его заявлением о том, что однажды он свяжет себя со мной обетами, была последним моим воспоминанием о Кейзе Эрикссоне.

Зачем я это сделал? Разумом я понимал, что правду от нее можно и скрыть. Гильдия могла бы звать меня Повелителем теней в ее присутствии. Они бы не выдали мое имя. Не ей.

Да, они знали, что мы в прошлом были как-то связаны. Кривы понимали, что Хаген Штром был для меня в детстве своеобразным защитником. Но я никогда не посвящал свою гильдию в то, как глубоко был привязан к Малин Штром.

Я принял решение так быстро. Кружащее голову желание услышать из ее уст мое имя, желание сломать ее; я точно не знал, почему поддался этой жажде. Теперь, во дворе посреди руин, она смотрела на меня так, будто я вернулся из преисподней.

Мышцы напряглись. Я едва мог сделать достаточно глубокий вздох. Ненавидь меня. Она должна была презирать меня, чтобы покинуть это треклятое место, когда все закончится.

Я мог прожить с ее презрением, если она будет все еще дышать где-нибудь подальше от берегов Клокгласа. Они увезут ее на север. Она будет вольна открыто использовать свой месмер. Найдет какого-нибудь фейри, полюбит его так же преданно, как любила Хагена, как она… как всегда любила.

В этой шершавой, изъеденной червями штуке в моей груди больше не было для нее места.

Ханна яростно разговаривала с Эшем жестами. Она была не способна пользоваться голосом, так что мы все быстро научились общаться с девочкой. Мать Гуннара страдала от того же недуга, из-за проклятия. Он научил нас даже большему – как говорить жестами в присутствии Ханны.

Эш ответил сестре молчаливым кивком.

Това грызла ноготь на большом пальце. Гуннар переводил взгляд с одного на другого, как будто вдруг стал разрываться, не зная, с кем рядом должен стоять. Исак и Фиске перешептывались. Вали хмурился. Неудивительно. Линкс положил руку на нож, с которым никогда не расставался.

Раум единственный в гильдии, казалось, был просто счастлив, оттого что Малин узнала мое имя. Остальные ожидали, что я буду отстраненным и холодным.

А теперь я доказал, каким слабым становлюсь в присутствии девочки из моего прошлого.

Я должен был уйти, должен был вырваться из-под ее пристального взгляда. Раум подмигнул Малин и пошел за мной, когда я резко развернулся и двинулся к руинам.

Коридоры разветвлялись лабиринтом изгибов и поворотов, но мы здесь жили достаточно долго, чтобы я, не задумываясь, добрался до центрального зала. По одному Кривы стали покидать свои места во дворе и змейкой потянулись внутрь, следя за мной, как будто я мог сделать что-то ужасное.

– Сладкого эля хочешь? – спросил Раум. Он хлопнул меня рукой по плечу. – Исак сварил свежий, а судя по твоему виду, пекло знает, тебе бы не помешало расслабиться.

– Кейз, ты был с этой женщиной ближе, чем говорил, – сказал Вали, догнав нас. Он всегда говорит в лоб. – Глядя на выражение ее лица, я думал, у нее сейчас сердце разорвется.

– Я не хочу об этом говорить, – отрезал я.

– А-а, – медленно начал Раум. – Друг мой, выбора у тебя, вероятно, и нет. Берегись!

Прежде чем я успел понять, о чем он вообще, от стен развалин отразился мощный крик: