Книга Игра ненависти и лжи, страница 155 – Л. Дж. Эндрюс

Мои легкие горели к тому моменту, как послышался яростный плеск волн. Почти выбрались из этого проклятого места. Среди деревьев никаких трудностей не возникло. Мы ушли последними. Оставалось только верить, что остальные благополучно добрались до кораблей.

– Они пошли сюда. Я их слышу! – прокричал Вали, наклоняя голову.

Я облегченно выдохнул, мне не терпелось своими глазами увидеть Кривов, Фалькинов, узнать, нашла ли Дагни своего мальчика или же мы проделали весь этот путь впустую. Тропа расширилась, приближаясь к берегу, но на повороте мое сердце остановилось.

Вали громко выругался и споткнулся, пытаясь затормозить.

Нас ждали не Кривы.

Два измотанных скидгарда стояли у нас на пути. Носы разбиты, туники и наплечники набекрень. Они, должно быть, были из берегового патруля, тех немногих, кто выбрался из бойни. И оба стражника нацелили свои стрелы в сердце Малин.

Я много раз рисковал вместе с гильдией Кривов, но еще никогда меня не охватывала столь острая, злая паника.

Эти два скидгарда смотрели на нас с такой ненавистью, что она прожигала меня насквозь. Время, казалось, замедлилось. Каждое движение выжигалось в моей черепушке воспоминанием, которое я никогда не забуду. Оба стражника натянули тетиву своих луков, стрелы были готовы взлететь.

– Малин, ложись! – Вали двинулся, не думая. Он обхватил Малин руками, прикрывая ее своим большим телом, и пригнулся.

Кровь стучала у меня в голове, но недостаточно громко, что перекрыть треклятый звон тетивы, легкий свист, с которым полетели стрелы.

Недостаточно громко, чтобы заглушить тошнотворный звук, с которым сталь входит в плоть.

– Вали! – крик Малин вывел меня из ступора.

Мои плечи вздымались. Вали закашлялся. Две стрелы вонзились глубоко в его позвоночник. Злость, ненависть, страх – все это заглушило всякую здравую мысль.

Я поднял руки, когда Вали начал заваливаться вперед. Вместе с криком моей собственной агонии в двух стражников метнулась вспышка чернейшего месмера – прежде чем они даже успели подумать перезарядить свои луки. Пряди тьмы пронзили их тела, как волны – прибой.

Внутренности, и кости, и кровь расплескались по тропе, когда их изуродованные тела разлетелись на кусочки.

Я оказался рядом с Малин как раз вовремя, чтобы поймать голову Вали, когда он уже не мог больше сидеть.

– Нет, нет, Вал, – я сжимал его лицо, тряс его. – Вали, посмотри на меня. Посмотри на меня.

Его темные глаза были влажными и остекленевшими. С губ капала кровь.

– Я займу место… для каждого… из вас, уб-ублюдков.

– Нет, – мой голос надломился, когда я стал баюкать его голову, стараясь не загнать стрелы еще глубже. – Нет, ты остаешься здесь. Проклятье, Вал. Ты остаешься со мной, – я все хватался за его лицо, грудь, что угодно, лишь бы он оставался теплым и продолжал дышать.

Вали взмахнул рукой в поисках моей. Я крепко ее сжал. Его тело содрогнулось, а затем его рука обмякла.

– Вал, – я вгляделся в его лицо. Потряс его за плечи. – Вали!

Рука Малин упала на мою. Она ничего не сказала. Но слова мне и не были нужны. Мне было нужно, чтобы Вали сделал чертов вдох.

– Нет.

Я поднял голову.

Раум, тяжело дыша и подергиваясь, стоял в десяти шагах от нас.

– Нет. Вал. Нет!

Он подбежал к нам. Вали и Раум делили комнату в Черном Дворце. Я считал Раума одним из самых близких мне Кривов, но между Вали и Раумом была связь, делавшая их настоящими, неразделимыми братьями.