Книга Игра ненависти и лжи, страница 43 – Л. Дж. Эндрюс

– Ой, правда? – я резко развернулась на бревне, обратив к Луке все внимание. – И ты ожидаешь, что я поверю, будто тебе он важен так же, как и всем остальным, кто здесь собрался? В детстве он был твоим питомцем. Его силой заставили служить тебе…

– Нет, это…

– Я знаю, – перебила я. – Кривы рассказали мне, что их покупали и продавали, чтобы они стали стражниками второго сына, его подневольными товарищами по играм. Ты ничего не сделал, чтобы им помочь; они сами себя освободили. А теперь ты возвращаешься и изображаешь героя, в то время как видишь, как он страдает каждый день, и…

– Заткнись! – голос Луки прозвенел в темноте. Уязвленный, хриплый, сломленный. Его глаза вскипели каким-то жаром. На несколько мгновений мы позволили тишине окутать нас. Лука оторвал от меня свой яростный взгляд и перевел его на пламя, стиснув челюсти. – Со всем уважением, ты не знаешь, о чем говоришь.

– Ну так поправь меня.

Прежде чем ответить на мою горечь своей, Лука фыркнул и закрыл глаза на пару мгновений.

– Да, моими друзьями были купленные альверы. Думаешь, я не в курсе? Но то, как мы встретились, не меняет того, как я к ним отношусь. Ты должна понимать, что иногда мы все – пленники собственных обстоятельств.

– А теперь, полагаю, ты расскажешь мне о том, что по-доброму с ними обращался и делал все возможное, дабы их защитить.

– Нет. Я никогда не скажу тебе, что я их защищал. Посмотри вокруг: все мои попытки их уберечь провалились. Я многих не сумел защитить, и теперь мне придется с этим жить. Я был наивен, слишком доверял отцу, заставляя альверов приносить ему клятву верности, чтобы сохранить их при себе.

Лука вскочил на ноги, запустив пальцы в волосы. Я в растерянности уставилась на него. Я вывела его из равновесия, и он, казалось, сейчас стоит на самой грани между контролем и манией.

– Я знаю, что твоим другом он стал раньше, – продолжил Лука хриплым голосом. – Но и моим другом он тоже стал. Он – мой самый большой, самый ужасающий друг, и я надеюсь, что был для него практически тем же. Когда мой отец позволял своим рифтерам ранить его, я день и ночь был рядом, помогал медицким. Когда мой брат и его дружки-уроды избивали меня, Кейз оказывался рядом и отпугивал их. Когда… когда его будили сны о его девочке с сеновала, я был рядом, готовый выслушать. Я, черт побери, знал тебя еще до того, как встретил, потому что он столько раз рассказывал о тебе.

Я прикусила щеку изнутри и вновь отвернулась к костру. Я не хотела этого слышать, ничего из этого. Но Лука Грим был, мать его, неумолим.

Он встал передо мной, перекрывая мою связь с огнем, и подождал, пока я подняла глаза к его лицу.

– Я здесь не потому, что хочу власти, Малин Штром. Я здесь, потому что мой друг нуждается во мне. Но я сделаю это под руководством Никласа. Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть Кейза к реальности естественным путем так, как нам об этом говорил Ник. Именно он больше всех прочих изучил этот месмер, и если он говорит, что нужно продвигаться осторожно, то так я продвигаться и буду.

Треск ветки вырвал нас из густой, ужасно напряженной тишины, повисшей между нами.

Ветки деревьев раздвинулись, и на задний двор пивной вернулся ночной дозор. Их посты займет дозор утренний. Этой ночью их группа состояла преимущественно из Фалькинов, но с ними ходил и Эш, с весьма гордым видом без умолку трещащий о ноже-керамбите, который ему дал сам Повелитель теней.