Книга Танец королей и воров, страница 148 – Л. Дж. Эндрюс

Не идеальное время, чтобы добавлять в наш строй беспомощного младенца, но если фейри должен был стать сыном Солнечного Принца и Торстена, то я буду защищать его так, точно он один из наших.

Наши люди все еще обрабатывали свои раны, но все медицкие и эликсирщики особенное внимание уделяли тем детям, которых мы спасли.

Това перевязывала пальцы Стигу. Он кивнул мне, когда я проходил мимо. Сын Торвальда уснул у Стига на коленях после того, как Никлас наложил шину на сломанную ногу мальчика и смазал мшистым эликсиром ожоги, а также ножевые ранения, которые однажды станут жуткими шрамами на его коже.

Иногда я задавался вопросом, насколько темной может стать моя душа, но вот детей я не пытал. Я понял, что Черный Дворец растерял всю человечность, когда увидел раны на сыне Торвальда, на спине Эша. Даже у Ханны были раны на животе и хребте.

Если бы Ивар и Бритта уже не были мертвы, я бы подвесил их вверх тормашками, как Никлас поступил с Иро, а затем предложил бы всякому желающему пырнуть их клинком.

Меж деревьев пронесся порыв ветра, сдувая с ее шеи рыжие волосы и развевая их подобно плащу.

Малин стояла, тихая и неподвижная, у тропы, что привела бы нас обратно к Фельстаду. Прежде чем она обернулась, я скользнул рукой в ее ладонь и крепко сжал.

Она подняла на меня затуманившийся взгляд. Такое же облегчение читалось в ее чертах, когда мы воссоединились за стенами Фельстада. Живы и вместе.

– Мне страшно, Кейз, – прошептала она.

– Знаю. – Я прижал ее к себе и поцеловал в щеку. – Я всегда рядом с тобой. Тебе никогда не придется справляться с жизнью в одиночку, если ты этого не хочешь.

– Знаю. – Она позволила своей голове упасть на мое плечо. – Мы его отстроим. Когда все это закончится, мы отстроим руины.

– Это не важно.

– Важно. Фельстад был частью тебя, и я уверена, тебе нелегко видеть его таким.

– Наше убежище – это мы, Малин. Ты, я, Кривы. Голые стены ничего не значат. Значение имеют люди, которые их наполняют.

– Повелитель теней, мне жаль тебя расстраивать, – хитро проговорила она, – но ты сейчас звучишь совсем как человек, который в любовь верит сильнее, чем в страх.

Я прищурился:

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, или нет? Потому что…

Она сипло рассмеялась, точно могла вот-вот одновременно со смехом расплакаться, и потянула меня за руку обратно, когда я попытался уйти.

– Да. Я хочу, чтобы ты был здесь. Останься. Я больше никогда не намекну, что ты человек любящий.

– Хорошо.

Рука об руку мы вернулись к краю лагеря. Северяне, Кривы и Фалькины стояли толпой, впившись глазами в Малин, когда мы подошли. Хаген и Бард протиснулись через ряды людей и встали по обе стороны от нас.

У них был тот же страх, что и у меня, – мы ничего не могли сделать, чтобы защитить ее от этого. И все же это что-то да значило – знать, что два ее брата будут на ее стороне, всегда рядом, даже если мы находились во власти магии, которую не понимали.

Один за другим правители Севера присоединились к нам. Херья держалась за руку Гуннара, Лайла примостилась на ее бедре, пока Хаген не дал своей семье знак подойти к нему. Сол и Тор стояли хмурые, но теперь Сол держал на руках спящего младенца-фейри.

Я сглотнул ком в горле и крепче стиснул руку Малин. Недоставало только поддержки короля и королевы Севера. Элиза не отходила от Валена в той лачуге, в которой он все еще лежал, скованный месмером Линкса. Линкс был там вместе с ней, ждал, вдруг придется погрузить короля в новый транс, если он проснется до наступления зари.