Книга Танец королей и воров, страница 41 – Л. Дж. Эндрюс

Ворон в море?

Я прыснула со смеху, глядя на его растерянное лицо и пытаясь игнорировать свой расстроенный желудок.

– Испугался маленькой пташки, Ари?

Он мрачно зыркнул в небо в поисках той твари:

– Вовсе нет. Но этотворон меня преследует. Не могу стряхнуть эту чертову птицу. И как она вообще долетела сюда?

– Может, он с тюремных островов. Они небольшие, но там есть пара деревьев, наверное. – Я покрутила пальцами и застонала, как призрак. – А может, это предзнаменование от богов.

Было непохоже, чтобы Ари развеселился. По крайней мере, он делал такой вид, но уголок его губ все же дрогнул в улыбке.

– Вороны – это мудрые спутники Отца Богов. Раз уж я на этом корабле самый мудрый, буду считать это предзнаменованием удачи.

– Давай, давай. – Я ахнула и указала в небо. – Боги, он вернулся.

Когда Ари подскочил и посмотрел на небо, я рассмеялась, достаточно громко, чтобы несколько пар глаз обернулось к нам.

– Как забавно, Королева Малин. – Он провел рукой по своим золотистым волосам. – Воистину, я буду смеяться, пока, черт побери, не сдохну.

Корабль резко перевалил через волну, и улыбку стерло с моего лица. Я оставила Ари наблюдать за небом, высматривая своего ворона, и принялась рыться в одном из кожаных мешков Товы в поисках очередных листьев мяты. Я могла спать только тогда, когда спал Кейз. Сегодня же он стоял на носу корабля вместе с Исаком и Раумом, тихо переговариваясь с ними и планируя курс.

– У меня есть кое-какие специальные травы, которые помогают от укачивания, если хочешь. – Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Херья улыбнулась и протянула мне маленький меховой мешочек. – Это из луноцвета. Этот цветок растет на Севере и обладает большой силой. Мы пользуемся им, когда переплываем океан Судьбы.

Я облегченно выдохнула и выхватила мешочек из ее руки, даже не думая. Его дно усеивали грубо помолотые серебристые лепестки.

– Положи под язык. – Она продемонстрировала, насыпав лепестков себе в рот.

Шелковистый, землистый вкус покрыл мои язык и горло, но почти тут же медленно сочащиеся влагой лепестки усмирили боль в глубине моего живота.

– Спасибо, – сказала я, возвращая ей мешочек.

– Оставь себе.

Со всем тем хаосом, с каким мы собирали армию, я лишь горсткой слов перекинулась с возлюбленной Хагена. Мы были своего рода сестрами. И все равно грудь сжало нервной дрожью.

– Как твоя малышка переносит плавание? – спросила я.

Херья взглянула на гору мехов под холщовым навесом на корме:

– Она стойкая. Мысль о том, что я тащу ее в наши битвы, – это постоянная тревога на моих плечах.

– Я не хочу, чтобы она была близко к опасности, – тихо сказала я, – но я рада, что смогла с ней познакомиться.

– Когда эта война окончится, будет еще множество дней, чтобы ее узнать, – сказала Херья. Ее слова прозвучали с уверенностью, но под поверхностью таился и некий страх. Легкая дрожь в ее тоне означала, что она сказала это, чтобы подкрепить собственную надежду, словно на меньшее она и не согласна.

– Жду этих дней с нетерпением. А в Фельстаде она будет в безопасности. Кривы уже много лет там живут. Он хорошо укрыт.

По правде же, все мы знали, что дорога от кораблей до Лимериков, а затем к руинам Фельстада будет опасной. Добавьте к этому ребенка, никогда не имевшего дела с ножами и смертью, в отличие от Ханны и Эша, и риск возрастет.