Книга Танец королей и воров, страница 72 – Л. Дж. Эндрюс

– Наша конечная цель – разрушить этот форт и выяснить, зачем он вообще был нужен. – Голос Кейза вновь привлек мое внимание к разговору. Он оперся обеими ладонями на стол. – Если он защищает кольцо, то после того, что случилось с эликсирными амулетами, нам следует ожидать, что оно будет защищено чем-то смертельным.

– А возможно ли отравить кольцо эликсирами? – спросил Вален, глядя на Никласа.

Фалькин обдумал эту мысль:

– Подобный риск я изучу, но кольцо королевы – предмет из легенд. Старый месмер. Я верю, что его будет трудно оградить от предначертанной наследницы.

– Оскар Вилл отведет нас в рощу. – Глаза Кейза потемнели, когда он выглянул из шатра через откинутый клапан. – Он знает, что произойдет, если он нам соврет.

Халвар поднялся:

– Тогда нам нужно готовиться выступать, потому что идти будем медленно.

– Линкс, – сказал Кейз. – Позаботься о том, чтобы люди Дома Виллов в дороге не шумели.

Линкс выпятил грудь и кивнул:

– С радостью.

Кейз подошел ко мне и взял меня за руку. В словах не было нужды.

Мы знали, что будет дальше. Новый этап, следующий шаг в плане, и мы никак не могли знать наверняка, выживем ли или встретим свой конец, когда все это закончится.

Малин вздохнула и позволила своей голове упасть на мое плечо. Наша лошадь была старой и пока что шла ровно по гладкой дороге. Я держал поводья, а второй рукой обхватил ее за талию, крепко прижимая ее к своей груди.

– Кейз, а ты помнишь ту ночь, когда запнулся о расшатавшуюся доску на сеновале, а когда начал плакать, обвинял серпик луны за то, что тот не осветил тебе дорогу?

– Память тебе изменяет. Я не плакал.

– Кейз Эрикссон, ты плакал.

– Враки.

Я и правда помнил ту ночь, когда ободрал большой палец на ноге так сильно, что кровь залила всю солому. И я правда плакал, как чертов младенец. Я пытался спрятать свое лицо, уверяя, что мне пучок соломы в глаз угодил, вот и причина для слез.

– Эта луна напоминает мне о той ночи, – Малин запрокинула лицо к небу.

Месяц над нами бросал бледные голубые тени на листья и ветки, создавая иллюзию длинных, тонких пальцев, тянущихся по лесной подстилке.

– Какие истории мы рассказывали в ту ночь, – вздохнула она.

Я прижался поцелуем к изгибу ее шеи:

– Ты рассказывала истории, пока я не перестал плакать.

– Так и знала, что ты плакал. – Малин ущипнула меня за бедро, а потом снова прижалась ко мне. – А ты когда-нибудь думаешь о том, кем мы могли бы стать, если бы тогда, детьми, не пошли на Маск ав Аска и никогда бы не разлучались?

– Да. – Мой голос был хриплым и низким. Я вдохнул чистый запах ее свежевымытых волос. – Я уже говорил тебе, мысли о тебе не давали мне умереть. Когда во дворце было невыносимо, я принимался мечтать о новой жизни с новым будущим, и ты была в центре моего мира.

– Как все сложилось у тебя в голове? Притворись, что мы выросли вместе на сеновале и что никогда не расставались.

Мое лицо бросило в жар. Я раньше никогда ни с кем не делился своими простыми, скучными мечтами. Они казались такими смешными по сравнению с той жизнью, что мы вели.

– Кейз? Что ты видел в той, другой жизни?

Голос Малин был тих, наполнен усталостью, но, когда она посмотрела на меня этими большими, просящими глазами, как я мог ей отказать?

– Мне исполняется семнадцать, и я наконец-то достаточно взрослый, чтобы стать подмастерьем у плотника в доках, – прошептал я. – Затем, по ночам, я все равно работаю на полях Дома Штромов, откладывая каждый медный пенге.