Книга Танец королей и воров, страница 81 – Л. Дж. Эндрюс

Я едва сознавала, что рядом хватает ртом воздух Элиза, что Ари выкрикивает проклятия, все еще брыкаясь и отпинываясь от фейри.

Будет ли больно отправиться в Иной мир?

Что ты делаешь, Малин?

Кейз? Собрав все оставшиеся силы, я посмотрела вбок. На меня, хмурясь, смотрел Кейз – тощий мальчик.

– Что ты делаешь? Даже бороться не будешь? А ты вроде говорила, что у тебя получится. – Кейз презрительно фыркнул и сунул в рот медовую палочку, его слова зазвучали менее разборчиво, когда он заговорил, зажав сладость в зубах. – Я не собираюсь тебя отсюда вытаскивать, но и спать один я не хочу. Сегодня, черт побери, холодно. Давай, выбирайся, как и обещала.

Слезы затуманили мое зрение. Это было не взаправду. Это было… воспоминание.

Прямо накануне того судьбоносного Маск ав Аска мы отправились в городок. Я клялась и божилась перед всеми сиротками Мерплаттса, что сумею забраться вверх по старому заброшенному колодцу возле доков. Кейз сказал мне, что я слишком устану и не смогу выбраться.

Я ему сказала, что во мне сил больше, чем он думает. Я была таким же бойцом, как и он сам.

Когда остальные дети меня бросили, решив, что я сгинула в колодце и Йенсу придется меня вытаскивать, Кейз остался. Он остался глубоко за полночь, подбадривая меня, уговаривая лезть все выше, пока наконец не смог дотянуться рукой и вытащить меня наружу.

Я боролась, чтобы выбраться из колодца той ночью.

Я боролась, чтобы вернуться к Кейзу Эрикссону.

Это мы и делали ради друг друга. Мы боролись с самыми темными страхами, самыми темными созданиями, и мы не позволяли им украсть нас друг у друга.

Мое тело становилось слишком слабым, слишком вялым. Я не могла поднять клинок, но я могла сражаться так, как умела лучше всего. Воспоминаниями.

Я позволила себе уронить голову на холодную, липкую кожу слуа. Я не знала, сработает ли это от простого соприкосновения, но я не могла поднять руки, чтобы дотронуться пальцами. Оставалось надеяться, что соприкосновения головами будет достаточно.

Я могла лишь молиться, чтобы у этих фейри не было таких же амулетов, как у скидгардов.

Когда слуа сделал новый вдох, я – тоже. Сперва неглубокий, но каждый новый вдох становился все сильнее. Глубже. Вскоре призрачные фигуры возникли в моей голове.

Проявились наистраннейшие воспоминания. Слуа жили первобытными, базовыми инстинктами. Охота и спаривание казались их главными воспоминаниями. Вскоре слуа перестал вдыхать.

Понемногу белый дым, мостиком соединяющий меня и фейри, вернулся ко мне в рот. По венам сразу разлился жар. Я сделала еще вдох. Забрала еще воспоминания. Я все глубже пробиралась в разум слуа, пока не смогла украсть память о том, как он научился у своей мерзкой мамочки выживать.

Слуа заскулил, и сердце мое чуть не разбилось от сочувствия к этому жалкому созданию.

С силой толкнув, я отпихнула фейри прочь от себя. Он прижал ноги к своей узловатой груди и задрожал.

Эта тварь не выживет. Она не помнила как. Если уж на то пошло, смерть была милосердием, и я пробила ее череп ножом.

Крик выдернул меня из оцепенения, с которым я смотрела, как горячая кровь растекается по лесной подстилке. Элиза отчаянно старалась отползти от длиннорукого слуа. Она отбивалась. Королева еще не смирилась со смертью, и это спасет жизни как ее самой, так и ее ребенка.