Книга Злодейка в деле, страница 123 – Мстислава Черная

— Ты… Я…

Феликс опускает меня на заранее разобранную кровать, ложится рядом, укрывает нас обоих одеялом.

— А вот двуспальная кровать…

— В норах кроватей не бывает, да? Это не кровать, ящерка, и тем более не двуспальная. Это узкая койка.

— Не врите, моя принцесса, узкие койки были в храме, а здесь кровать. Двуспальная…

Феликс вовлекает меня в новый поцелуй.

А когда я прихожу в себя, понимаю, что лежу, замотанная в кокон одеяла, Феликс, в лёгких, не форменных, штанах и по-прежнему в мокрой, облепляющей его тело рубашке, накрывает обед на столе.

— Не поняла…

— Леди, вы же сами сказали, что узкая койка никуда не годится.

— Ящерка.

Разочарование мешается с негодованием. Да он издевается! До сих пор я была уверена, что принцип “возбудим и не дадим” на вооружении исключительно у нехороших стервочек, и уж точно не думала, что стану его жертвой.

Феликс как-то не так понимает выражение моего лица. Он вдруг напрягается, исчезает любой намёк на весёлость:

— Прикажете, моя принцесса? — и обращение звучит не с тёплой снисходительной насмешкой, совсем незнакомо, колко и как-то… по-настоящему, что ли. Раньше, “моя принцесса” звучало почти как “моя рыбка” или “моя девочка”, а сейчас он упирает именно на титул и иерархию.

Похоже, узы клятвы тяготят Феликса гораздо сильнее, чем мне наивно представлялось, чем он показывал.

Но полная клятва верности на крови — это не то, от чего можно освободить по щелчку пальцев. Честно говоря, я вообще не представляю, можно ли разорвать возникшую привязку, скорее всего, невозможно. Чтобы освободиться от пут, придётся полностью переродиться. Не как я, сохранив багаж обеих жизней, а полностью. Да и зачем? Именно клятва и статус моего рыцаря защищают Феликса от тюремного заключения. Едва ли папа помилует того, кто отказался служить любимойдочке.

Я сажусь, кокон из одеяла придерживаю, чтобы не раскрылся, склоняю голову к плечу:

— Ящерка, я не путаю личное и государственное. Что у нас на обед?

Не зря считается, что личные отношения должны быть равными. Слишком трудно сохранить дружбу, когда один уборщик подсобных помещений и отхожих мест, а второй в этой же конторе начальник. Конечно, между мной и лордом Шесс разрыв не столь чудовищный, но он есть и будет разделять нас.

— Телятина.

— М-м-м, как прекрасно. Приятного аппетита, ящерка, — я перебираюсь за стол, беру нож и вилку.

Теперь на лице Феликса разочарование. Получается… он не хотел, чтобы я приказала, но когда я не приказала, он обиделся? Так что он хотел, чтобы я сделала?!

С телятиной проще. Сочное мясо с кисловатым ягодным соусом легко режется и жуётся. Обед — сплошное удовольствие.

Феликс молча расправляется со своим куском. Едим мы молча, и если меня молчание не тяготит, то Феликсу, как мне кажется, действует на нервы.

— Я приобрёл десять овец, моя леди. Это несерьёзно, всего один обед и не особо сытный. Так сказать, перекус в дороге. Я закупил у купца стадо, он доставит его к границам.

— Но этого мало, так?

— Я прикинул маршрут. Если мы не будем торопиться присоединиться к его высочеству принцу Олису, а пройдёмся по ближайшим городам, то проблему с продовольствием должны решить. Большой отряд всегда двигается медленнее небольшой группы, лошади не так выносливы как ящеры.

— Отряд двигается по дорогам, а мы можем идти напрямую. Да, из этого и исходила, даже потеряв неделю, мы легко нагоним Олиса, а то и перегоним. Лучше скажи, ночуем здесь или выдвигаемся?