Книга Я, кухня и два дракона, страница 45 – Луна Фаэр

Единственная на всю Вселенную.

Мой дар Небес.

Кровь полыхнула жаром, дракон внутри довольно заурчал, а я как дурак смотрел на её губы и думал только о том, как хочу её поцеловать. Испытать, что значит быть самым счастливым мужчиной на свете, как это, не думать ни о ком другом и хотеть лишь её.

Забыв обо всём, я потянулся к Мелиссе, но вместо сладких губ ощутил лишь звонкий удар мокрой пощёчины.

Не успел опомниться, как Мелисса с силой оттолкнула меня, выскочила из ванны и, как была — голая, в пене, — рванула прочь из ванной.

— Придурок! — крикнула она, на ходу схватила полотенце и с грохотом захлопнула за собой дверь.

— И правда придурок, — растерянно пробормотал я ей вслед, впервые в жизни чувствуя себя настолько счастливым.

Дейтар

Впервые в жизни мне было стыдно рассказать правду.

Отец с детства учил: твоя честность — твоё оружие. Пока говоришь только правду, у твоих врагов не будет против тебякозырей.

С этим принципом я шёл по жизни, несмотря ни на что. Он был для меня путеводной звездой, маяком, показывающим, что я двигаюсь в верном направлении.

Но сегодня мой маяк погас.

Я не смог признаться Ниварису, что большинство снарядов на полигоне сломал я сам, обратившись в дракона.

Я всё ещё чувствовал себя пришибленным.

А золотая метка истинности на моей руке продолжала проступать всё ярче, постепенно складываясь в полноценный рисунок, что окончательно выбивало меня из колеи.

Неужели моя истинная до сих пор где-то рядом?

Островов поблизости точно нет, а корабль может оставаться на месте только если с ним что-то случилось.

Тягостные мысли терзали душу и мешали сосредоточиться.

Когда мы наконец починили все тренажёры, Ниварис ушёл, а я так и остался стоять посреди полигона.

Что делать дальше — я не знал.

Прорваться через барьер всё равно не удастся. Даже лизаринский круг призыва не поможет — он работает лишь в одну сторону.

А ещё нужно было честно признаться себе: логика требовала срочно броситься на поиски истинной пары, но сердце упрямо приказывало оставаться здесь.

Одним словом, я не понимал, что со мной.

Стоять дальше без дела смысла не было, поэтому я решил вернуться в свою комнату и всё же написать отцу.

Я как раз почти поднялся по лестнице на нужный этаж, когда услышал как хлопнула дверь, и в следующий миг на меня налетела Мелисса.

— Что такое? — опешив, я схватил её за плечи.

Человечка была голой, в мыльной пене, и изо всех сил пыталась прикрыться полотенцем.

— Ничего! — рявкнула она на меня со слезами в глазах, словно я был единственной причиной всех её бед, и нервно поправила прилипшие к щеке мокрые волосы.

Я застыл, как громом поражённый.

По её руке скользили золотые искорки метки истинной пары.

Моей метки.

Все вдруг стало настолько ясно, что я рассмеялся.

Я так упорно твердил себе, что моя истинная где-то далеко, что не заметил очевидного: почему же тогда, вместо мифической далёкой судьбы, я — не соображая, что делаю — поцеловал именно её, простую человечку?

Я списывал это на магический откат, хотя всё было куда проще: она — здесь, прямо передо мной.

Я был олухом. Идиотом. Полным дураком.

Улыбка сама расползлась по моему лицу. Я подхватил опешившую и перепуганную Мелиссуна руки и понёс в свою комнату.

— Пусти, — пискнула она и попыталась соскочить с моих рук.

— Нет, — мотнул я головой, прижимая её крепче. — Теперь я тебя точно не отпущу.