Онлайн книга «Второе высшее магическое»
|
И зарделась повторно. — Ну уж коли так любезно соблазняете, — протянула я, — так и быть, стану вашей спутницей. Только одёжи подобающей у меня для княжеского пира не найдётся, потребно мне ваш урок прогулять с утра, чтобы в лавку сбегать приодеться. Чудин будто бы закашлялся, да только как заговорил, в голосе улыбка послышалась. — Может, тебе ещё золотых выдать из казны приказной?Какие ещё котяра твой не спёр. — А чего бы и не выдать? — подбоченилась я. — Ради дела же потрачусь, не на забаву! — Вот ты, Горихвостова, ни стыда ни совести, — покачал головой Чудин да так и пошёл прочь. — Так что с уроком-то? — вслед ему крикнула, ан же ответа не дождалась. Ну и что теперь делать? Так-то я и без спросу прогулять могу, у Груни всяко списать получится, да только это ж Чудин, устроит мне потом весёлую жизнь, ежели что не по его позволению… Однако, когда утрецом собрались мы с подругами сонные чаю испить, прямо под дверью в диванную свёрток нашёлся с именем моим, узким и острым почерком выведенным. А в свёртке том — сарафан-кумашник, да не наш, тишменский, а северный. Видала я такие на рынке, у них завязки как-то хитро поддеваются, что ходишь — плечи назад, грудь вперёд. — Вот это ты знатно на вечорню сходила! — изрекла Малаша, богатство оглядывая. — Кумашник да с шитьём, да с тесьмой золотой… Уж не тот ли купец с собеседником одарил? Я рассмеялась, но отвечать не стала. Знала же, кто подарил. Чего уж тут гадать. ⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡ Взойдя на высокое крыльцо и миновав резные двери, я замерла на пороге. В навесном переходе горели свечи. Не огоньки чародейские, что каждый ученик дюжинами создавать может, а восковые свечи с пламенем ровным и без вони сальной. В переходе, даже не в зале! — Вот у него золота… — прошептала я. — Обычный князь, — отозвался Яросвет, по такому поводу в кумачовую ферязь обрядившийся в цвет моего сарафана. — Тут ещё темновато, в столице в два раза больше ставят. Да и приёмный зал от крыльца за одним переходом, знать, терем маленький. Уж не знаю, кому он маленький. Подклеты в мой рост, над крыльцом башенка резная, а между ним да другими постройками переходы эти воздушные, на столбах — я такие только издаля видала. Приём же проводился в повалуше — просторной палате, на башню похожей. Окна высоченные слюдой заставлены — на ночном небе звёзды видать, как на улице. В серёдке печь в изразцах стоит, как колонна, а стены да потолок алым сукном обиты, на лавках полавочники вышитые, в поставцах кубки с цветными эмалями блестят. И свечи везде — и на столах, и в паникадилах, с потолка свисающих. Воздух был густ и сладок от их запаха. Глянула я на Яросвета — уютно ли ему во всём этом богатстве? Я-то сразу кошкойдраной себя почувствовала, аж захотелось на кухню сбежать да в подавальщицы записаться. А он стоит, зал оглядывает с барским видом, на убранство и не смотрит даже. — Видишь кого знакомого? — спрашивает. А я людей-то и не заметила… А меж тем во главе дальнего стола, у самой печи в сердце дома восседал князь, весь в золоте да в кистях, с бородой, будто рыбий хвост, надвое расчёсанной да напомаженной до блеску. А вкруг него морды какие-то знакомые… Вроде откуда бы мне мужиков таких пузатых знать? А прям так и чешется меж ушами, так и свербит… — Никак Тихоходова батя, — пробормотал Яросвет, в ту же сторону глядючи. |