Книга Второе высшее магическое, страница 19 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

опашень с разговорами

Впрочем, я тут же сообразила, что опашни и кафтаны в маков цвет с золотом — это же казённая одежда Колдовского приказа. Эких птиц к нам занесло! И чего только им в Тишме занадобилось? Может, в Школу по какому делу?

Но от сердца отлегло: за украденным кошелём такие не гоняются и даже мелкое колдовство без лицензии кто попроще выявляет. Уж я-то знаю, я полжизни через плечо смотрела, выглядывая эти опашни. Значит, не по мою душу.

В этот миг снова раздался свист, и я заметила бегущего впереди всадников рыжего в изумрудной шапке-тафье. Эге, а вот это уже из городской стражи паренёк, и свистит он, чтобы приказчикам дорогу уступали. А кроме разодетых приказчиков в хвосте процессии плёлся на своём коньке кончанский староста в изумрудном кафтане с маковыми нашивками на рукавах. Похоже, и правда в Школу едут по какому-то делу высокомудрому, в какое нечего мне нос совать.

Я полюбовалась ещё красавцами, словно облачёнными в пламя. Все трое, как на подбор, высокие, подтянутые, на лоснящихся жеребцах — один на вороном да два на чалых, словно близняшках. Тот, что на вороном, правда, рожей не вышел, но в прочем великолепии и это теряется. В сапогах до колена солнце отражается, а в поясных сумках наверняка амулетов напрятано на все случаи. Эх, вот бы мне так… На мгновение представила себя, рыжую, в таком вот алом наряде, да как въезжаю я в город под свист, и все прыскают с дороги…

Но полно уже мечтать. Понятия не имею, берут ли в Колдовской приказ девиц, но точно не берут школьниц изсереднячковой посадской семьи, которые ничем особо и не отличились, кроме того, что карманников обирают при помощи несуществующего чародейства. Нет уж, внимание этих господ мне не подспорье.

Уставилась я снова на список новых товаров на двери да вчиталась. А там — сарафаны! Вот и отлично.

Из лавки вышла довольная-предовольная, прикупив себе и одёжки, и сапожки, и ленты, хотя, конечно, обновки не надела сразу: по осенней слякоти испачкается. Вон даже у тех красавцев опашни-то по подолу забрызганы, а они верхом.

Прижимая к себе свёрток с покупками, поспешила обратно в Школу. Уроки на завтра нетронуты, а хоть я и знаю всё, ответы писать всё равно придётся. Правда, по торговой улице мне идти дальше не хотелось — ещё встречу приказчиков на обратном пути… Не то чтоб они мне чем-то грозили: кошели чужие я ещё в той подворотне в щель в кладке затолкала, а золотые рассовала по всей одежде — не найдёшь, да и не до меня им. Но привычку, как сорняк, не выполоть, а потому я скользнула в проулок, решив дать кругаля мимо Угловки, а к Школе выйти сбоку, благо там калиточка имеется.

Шла узенькой улочкой, обновке радуясь, чуть напевать не начала от настроения хорошего, и тут в переулке алое сверкнуло. Тело вперёд меня сработало: шасть под самую стену, а за угол только один глаз высунула.

Тот самый приказчик, что лицом не удался, стоял в позе воеводы на утёсе с видом на вражеское расположение и с отвращением рассматривал двоих, лежащих на земле в грязи рядком, как морковки. Двое из городской стражи поодаль разминали руки, словно устали тащить что-то тяжёлое, а третий сматывал большой отрез мешковины. Кончанский староста переводил взгляд с морковок на алый опашень и обратно, а двух других приказчиков видно не было.