Книга Второе высшее магическое, страница 37 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Даже мы с девицей от удивления аж переглянулись.

— Да ты сдурел, псина смердячая⁈ — возмутилась купеческая дочка. — Да этой ерундовине цена — две серебрушки в базарный день!

— Да вот вам моё честное слово, боярышня, столько и стоит! Тут работа тонкая да чароплётство искуснейшее! Век воли не видать.

— Нет там никаких чар, — не удержалась я. — Тут вообще магических вещей почти и нет. А на этой павлине так и вовсе.

— И каменья не настоящие, — отправив мне благодарный взгляд, повела войну дальше девица.

— Да кого вы слушаете, княжна⁈ Эту нищебродку, которую я только из жалости пустил погреться⁈

— Дурак ты и пустобрёх. За версту же видно, что девица на чародейку учится. Может, мне по подружкам пройтись, да рассказать, как меня тут обмануть пытались?

Приказчик с лица спал и начал лепетать что-то совсем уж невнятное. По итогу павлина досталась купчихе за скромные десять серебрушек и одно обещание не губить дурака.

— А мне вот эту отложи, — ткнула я пальцем в первую попавшуюся безделицу. — За денежкой схожу, может, и куплю.

Возвращаться я не собиралась, но уж больно смешно было смотреть, как злится мужик. Купеческая дочка получила свою покупку и степенно вышла. Приказчик мигом преобразился обратно, куда там перевертышу.

— Вон пошла, — прорычал он. — А то прибью ненароком.

Ну я и пошла. Всё мне и так понятно уже, есть что барину рассказать.

К моему удивлению, недалеко от лавки меня поджидала давешняя купеческая дочка, явно пребывая в предовольнейшем настроении.

— Любава Малинкина, — представилась она первой. — Благодарствую за помощь.

Вот и познакомились.

Любава носила прозвище Малинка, которое шло ей неимоверно. Она-то и посоветовала мне зайти в соседнюю лавку, ту самую со странным названием «Ушлая побегушка». Купеческая дочка тоже не знала его истинного смысла, но утверждала,что там и товар, и торговки получше. Проверим.

Лавочка и правда оказалась уютной: чистой, светлой и украшенной. Ещё и каким-то цветком пахло, едва ощутимо, но так приятно! Сразу возникало ощущение, что пришёл в гости к доброй волшебнице.

Любаву тут тоже знали, но такого представления не устраивали. А вот чаю налили как ей, так и мне. Так с чашечкой я и прогуливалась вдоль витрин, отмечая, как толково они собраны — не свалено всё в кучу, а по назначению, цветам и материалам разобраны. Комплекты же рядом лежат. Я даже уже хотела похвалить хозяйку, но тут увидела… её!

Животинка походила на хорька, но уж больно странного окраса: спинка и бока жёлтые, но с коричнево-рыжими пятнами и полосками, а брюшко — чёрное. Мордочка совсем смешная: у рта белая, кончики больших круглых ушей тоже, а ещё белая же широкая полоска над глазами, будто кто-то эту мордочку широкой кистью обвёл. Как я это разглядела? Зверушку выполнили из эмали.

— Это финифть, — лавочница безошибочно определила мой интерес. — Работа дивная, мастерица над ней работала с душой. Смотрите, какая мордочка выразительная.

Что есть, то есть. Животинка смотрела подозрительно и даже сердито. На милой мордочке это выглядело смешно, но ведь у неё и зубки были.

— Это что же за зверь такой дивный? — засмеялась Малинка. — Разрисованный.

— Это перевязка, Любава Вышевитовна, иногда называют ещё перегузной, уж не ведаю почему. Водится зверь такой, родич куницы, более известной у нас. Сурова, что медведь, а сама маленькая, шустрая. Но как войдёт в раж, так держись. Шипит, ворчит, распушается, вообще никого не боится. Вот только…