Книга Второе высшее магическое, страница 53 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Чем дольше он шёл, тем легче становился каждый шаг, словно что-то позади ослабляло хватку. Что же там было, в этом кабаке, что полностью отняло его магию? Не оно ли ощущалось тяжким бременем? И если так, то почему девицы не коснулось? Она ведь точнотворила чародейство.

На постоялый двор Чудин ввалился уже почти в нормальном состоянии, только грязный, как в хлеву валялся, и злой, как леший пред зимой. Хорошо хоть не попался никто из обслуги под горячую руку — дело было уж к ночи небось, брёл-то он едва-едва. Порадовался, что комнату снял на первом уровне, а то даже мысль о лестнице сейчас казалась пыткой. Хотелось только одного: упасть лицом в сенник да забыться сном мертвецким до завтрашнего вечера…

Но нет, не в грязище же спать! Может, это гордость или упрямство взыграло, аЧудин всю жизнь был упёртым, как стропило. Да он лучше сдохнет, чем так опустится, что ляжет спать под коркой грязи. Нет уж, раз добрёл до постоялого двора, то и до кадки с водой добредёт, не развалится.

С этими мыслями Яросвет присел на край сундука у двери и дотянулся до шнурка, что дёргал колокольчик в людской. Спина не держала вовсе, так что он поставил локти на колени, а лоб упёр в кулаки и так дождался мальчишки-подавальщика.

— Помыться мне сделай, — велел Чудин, как только дверь открылась.

— Эк вы! — изумился тот. — С возу упали, что ли?

Чудин пустил в него лёгкие стрекающие чары, и пострел тут же испарился, а вернулся с большой кадкой, в которую за несколько ходок натаскал тёплой воды. Яросвет честно попытался раздеться самостоятельно, да не вышло, пришлось всё же терпеть мальчонкину помощь, как ни больно было от этого Яросветовой гордости. Наконец он уселся в кадку, а на голову ему полилась вода из черпака. Чудин с силой растёр лицо, промыл слипшиеся от грязи волосы, запрокинул голову и…

— Э! — воскликнул мальчишка. — Так это ж не вы!

— Чего? — Чудин уставился на него. Зрение его вернулось к прежней остроте, и веснушчатого паренька он видел чётче некуда. — Как не я?

— Ну, не тутошний вы постоялец, — пояснил обалдевший мальчишка. — В этой комнате господин носатый такой живёт, щекастый, а вас я впервые вижу! Вы что же, комнаты попутали?

Вот только этого не хватало! Чудин осмотрелся. Да нет, сундуки его, вон и опашень маковый на кровати, где он его бросил, валяется.

— Чушь не пори, поливай давай, — рыкнул он. Паренёк ещё поартачился, но созданный в воздухе светящийся хлыст его быстро вразумил.

Наконец отмытый и едва живой Чудин всё же добрёл до вожделенной кровати и прямо как был рухнул поверхпокровов, только в опашень завернулся. Так вот и продрых до следующего полудня.

А когда встал, задумался: что ж такое мальчишка вчерашний нёс? С кем он его попутал? Нос ему, видите ли, недостаточный! Да носа крупнее, чем у Чудина, во всей столице не сыскать. Задумавшись, ощупал он свой нос и… Рванул к сундуку, где у него переговорное зеркало лежало. Оно переговорное-то только, если чары оживить, а так зеркало и зеркало, морду лица отражает.

Вот только из зеркала смотрело на него лицо чужое вовсе. Красивое, опрятное, даже в чём-то благородное, но совершенно незнакомое. Только глаза его синие, холодные с того лица глядели, как сквозь картинку с дырками.

Яросвет и так, и этак вертел зеркальце, но оно, упрямое, все равно показывало неизвестный лик. Тогда Чудин метнулся к тазику умывальному, налил туда воды из стоящего рядом кувшина и попытался разглядеть своё отражение. Получилось это далеко не сразу, да и чёткостью оно не отличалось, однако, несомненно, морда другая.