Книга Второе высшее магическое, страница 55 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Нескоро друзья успокоились и нет-нет да и кидали на него подозрительные взгляды.

— Знаешь, друже, — через какое-то время произнёс Олех, — потерять своё лицо, конечно, грозит множеством неприятностей, но так тебе, право слово, лучше.

— Это он хочет сказать, — влез проснувшийся от потрясения Миляй, — что рожа твоя изрядно похорошела, и теперь ты молодец не просто добрый, но и красный.

— Кикимора твоя мама, Миляй, — ругнулся Олех. — Как скажешь вечно… — и обратился уже к Яросвету: — Что делать будешь?

— Хочу в Школу устроиться, — поделился Чудин. — Учащимся поздновато, но могут учительствовать принять.

— Тогда нужны чистые грамотки, — мигом отозвался Тёмный.

— И слава… не как у тебя, — поддакнул Миляй. — Добрая слава то бишь. Какой-нибудь чародей с дальней границы.

— Да, — кивнул Олех. — С какой-нибудь болячкой, в бою полученной. От чего боле служить не может.

— Только такое, чтобы изображать не нужно было, — поморщился Яросвет. — По крайней мере, постоянно. Спалюсь же.

— Подумаем, — глаза Олеха озорно сверкнули. — Что, Ярош, все девки теперь твои будут? Назначили лису курей сторожить.

— Тьфу на тебя! — Чудин сотворил охранный знак. — Только любовных страстей с какой-нибудь девицей на выданье мне не хватает!

— Там и учительницы есть, — Миляй сделал вид, что тема ему не особо интересна. Хотя все знали, что он не ровно дышит к дамам на годков пять-семь постарше.

— Учительницы запросто могут оказаться замешаны, — помрачнел Яросвет. — Мне не понравилось, как меня вчера били. И умирать в канаве не понравилось. Поэтому, други, подумаем, что всё это означает. Недобрый случай это или…

— Стучит кто-то, — одновременно отозвались Олех с Миляем.

— Кто-то в нашем приказе, — добавил Темный. — Надо все грамотки в обход наших приказчиков делать.

— Но волчар этих уже на месте собирали, — Разумник покачал головой. — Может, кто и в местной страже есть.

Яросвет вздохнул. Он пришёл к тем же мыслям. И это ему ужасно не нравилось. Эк злое деревце-то разрослось, где только корни ни пустило. Друзья потребовали от него осторожности, бдить во все глаза, по опасным местам не лазить. Впрочем, Чудин подозревал, что и Олех, и Миляй прекрасно понимают, что как служба велит, так они сделает.

Уже через сутки в окошко Яросвета постучался чародейский голубь со знаками купца Птицына прямо на крыльях. Все знали, что его птахи поднимают до трёх гривен веса, никому чужому в руки не даются, а сбить их невозможно. Только стоили такие перевозки весьма немало. Явно Разумник раскошелился. Он любил порой этакие широкие жесты.

В особой котомке у голубя лежали грамоты на Яросвета Лиходеева, последних семь лет нёсшего службу на южной границе и отправленного в более обжитые места из-за болезни печени.

— З-з-заразы, — поделился Яросвет с зеркалом. — Люблю сил нет.

Казимир Всеславович Ящур утирал шитым платочком блестящий лоб. По обеим сторонам от полированной лысины у него росли чуть вьющиеся седые волосы, что придавало ему сходство с грибом-зонтиком. Длинная же и тонкая бородка напоминала ножку того гриба. Вот Зонтиком его за глаза и прозвали все ученики Школы.

А взопреть его чело сегодня заставило вот что: как заведено, по пятницам все учителя Школы собирались на внутренне вече — обсудить учеников да уроки, погоду, рецепт бормотухи, ну и просто на людей посмотреть да себя показать. Надо же как-то Ящуру проверять, все ли в уме или кто-то от работы тяжкой с глузду двинулся. Собрались, значится, в учительской, чаи распивают, отчитываются. А учитель травоведения, Насон Добрынич Бурачок и давай Загляду Светославовну умасливать, покажи, мол, и покажи зверюшку волшебную.