Книга Второе высшее магическое, страница 69 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

— Правдослав Яромирович, а как же душечары? Мы же их не до конца изучили. Не у всех они получаются, да и изменения их только начали пробовать.

— Душечары — это отсталая и изжившая себя метода, — фыркнул учитель. — Она была хороша, когда никто ничего о магии не знал. Теперь же, когда мы наконец начали разбираться в ней, колдовать душечарой — это как копать землю палкой, а не пахать плугом. Ясно?

Да что с ним такое сегодня? Что ни скажет, всё в потрясение вгоняет! Вот уж не думала, что Правдослав Яромирович такой увлекающийся человек: за идеей новой погнался, а старую бросил!

— Но вы обещали мне с душечарой помочь! — возмутилась Милада.

— А мне с её укреплением! — вторила ей Малаша.

Им тут же поддакнули несколькоголосов.

— Негоже бросать дело на полпути, — наставительно заметила Груня. — Надо прежнюю тему закончить, а только потом к новой приступать.

Правдослав Яромирович оглядел всех нас, и мне стало не по себе. Никогда раньше он так зло на нас не смотрел. Даже когда я чуть ли не впрямую сказала, что душечара — это ерунда какая-то. И когда она не получалась почти ни у кого. Он терпел, пояснял, направлял и таки добился своего почти со всеми. А вот сейчас прям пугает.

— Так, милочка, — посмотрел Правдослав Яромирович на Груню и взял книгу, в которую заносил наши отметки, — напомни-ка мне своё имя.

Та разве что рот не открыла от удивления, ибо на уроке каждом от неё спасу не было, и все учителя наши очень быстро её имя выучили.

— Аграфена Заволокина, — гордо вскинув голову, произнесла она.

— Так вот, Заволокина, что-то не помню я имени твоего в списке учителей сей Школы славной, — усмехнулся он собственной шутке. И как-то сразу стало понятно, что не забыл он имя, а таким образом поставил Груню на место. — И пока его там нет, слышать я твоё мнение ни по какому вопросу не желаю. За сегодняшнее занятие ставлю тебе единицу. Понимаешь почему?

Груне никто за всю её жизнь ниже четвёрки ничего не ставил. И сейчас она боролась с унижением, обидой и гневом. И, по-моему, гнев побеждал.

— Потому что несправедливы? — таки да, гнев победил.

— Ишь какая наглая. Разумеется, я справедлив и в своём праве. А тебе урок будет, чтобы учителя слушала и не смела против его решения ничего высказывать. Ясно тебе? И смотри мне, будет много единиц — к проверочной не допущу. А коль не сдашь её, отправишься к мамкам-нянькам жениха в другом месте ловить. Правило это про единицу и отчисление касается и остальных, — он обвёл взглядом притихших ребят. — Каждому, кто сегодня рот открыл по поводу душечары, колы ставлю. И ежели вылететь не хотите, не злите меня больше.

Зал для отработки боя более всего походил на северный лангхус, то бишь длинный дом, с той только разницей, что в лангхусе очаги горели по холодному времени, а Школьные залы подогревались амулетами. Яросвет как впервые в закреплённый за ним зал зашёл, так тем же вечером сел клепать ещё амулеты, ибо помнил по собственному учению, что от завхоза их не добиться. Теперь же его лангхус стал и светлее, и теплее, нежели прочие, коих на землях Школы стояло пять штук по числу годков учения.

И вот высунул Яросвет нос из дверей после того, как ученики ушли на другое занятие, прикинул, не пойти ли в столовую перекусить чего пока до следующего урока в расписании дыра, а за порогом — дождина поливает да ветер такой, что вода вдоль земли летит и не падает. И так ему не захотелось в это выходить… В зале-то тепло, уж пригрелся а чародею кипятку сообразить — равно что пальцами щёлкнуть. Так и не пошёл никуда, а вместо того сел сочинять упражнения, что задумал ученикам давать для развития. Увлекательное оказалось занятие! Вот нет бы, когда он учился, ему кто такие упражнения сочинял!