Книга Второе высшее магическое, страница 94 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

— Мы? Портим? — делано изумился Глазунов. — Да ты что такое говоришь, слепошарая? Это вон, — он кивнул на меня, — крыса рыжая тебе все амулеты побила. Держи воровку!

При этих словах огромный стражник наконец отлепил бороду от окна и ко мне поворотился, брови сдвинув. А я поняла, что пора давать дёру. Хорошо ещё с утра на всякий случай ложную душечару свою на руки нанесла. Теперь скрестила запястья, и незаметной стала, а под заклятием уж к двери метнулась, пока никто не понял, куда я делась. Да и дверь ту снаружи руной запечатала.

Сама же к Быстрову помчалась. Только бы на месте был, только бы не ушёл никуда, они же там всю лавку порушат, лешачьи отродья! Хорошо хоть бежать было всего до угла, а там в дверку неприметную и вверх по лестнице. Влетела смерчем, у купчины на столе аж бумаги всколыхнулись.

— Поруха! — выкрикнула я в его ошарашенное лицо. — Поруха! В лавке амулетошной товар портят да воруют, а стражник сидит, пальцем не шелохнёт!

Купец, большая ему благодарность, даже переспрашивать не стал. Амулетошная у него всего одна была, да и на слово мне поверил сразу. Схватил с пояса рог коровий, да как дунет в него! Моргнуть не успела, меня уж смели из дверей дюжие витязи, сажень косая в плечах, кожаные латы на спинах точно столешница.

— Слушаю! — выпалили словно глоткой единой.

— В амулетошную бегите, неладно там, — велел Быстров голосом обычным, словно бы каждый день такие повеления раздавал.

Витязи строем повернулись и застучали сапогами по ступенькам. Я аж выглянула в проём — как-то эти плечи да на той лесенке поместились? Не дымятся?

Быстров меж тем неторопливоиз-за стола выбрался да ферязь накинул.

— Пойдём что ли, посмотрим, что там делается?

К лавке он меня подвёл закоулками неведомыми, да не с улицы, а с чёрного хода. Вышло дольше, зато и не видал нас никто. Подошли — и встали. Мало ли, как оно там внутри? А то ещё дверь откроешь, а тебе оттуда по лбу!

— Может, не входить пока? — спросила я опасливо.

Вакей Жарович прислушался, задумчиво себе по пузу похлопал.

— Да, не стоит, пожалуй. Только кто ж там дерётся так долго?

Эх, вот бы Прохвост не только кошельки тырить умел, а и слова передавать… А впрочем, чего мечтать-то? Кусака же вон обучилась книги переписывать, а Прохвост чем хуже?

Подумав, выудила я из-за пазухи книжечку, в которой записывала оплошности людей купеческих, раскрыла на чистом развороте да Прохвоста из туеска выпустила. Выпрыгнул он в слякоть уличную, лапами затряс, заругался. Пришлось присесть да на руки его подхватить.

— Мил мой, желаю я видеть твоими глазами, чтобы вот как есть всё рисунком на странице проявилось! — прошептала я в пушистое ухо.

Прохвост словно задумался, а после муркнул, о щёку мою мордочкой потёрся — и с рук спрыгнул. Под дверью щёлку нашёл невидимую да и просочился в неё, будто жидкий.

— Экая у тебя зверюга, — хмыкнул купец. — почём продашь?

— Зверюга от меня не отделяется, — усмехнулась я и на книжечке сосредоточилась.

А там и правда проявляться рисунок начал: сначала будто углём всё заштриховано, а затем словно бы вытерли часть, вот и вышли фигуры. Витязей купеческих сразу узнала, да только не одни они там были, а со стражниками из управы.

— Вот это у тебя игрушка чародейская! — подивился купец. — Нешто и её не продашь?